Аркан
Шрифт:
В камине что-то треснуло, и сноп искр осветил комнату. Протянутая к кубку рука, замерла на полпути, будто натолкнулась на незримое препятствие. На отполированной поверхности кубка, украшенной жемчугом и тонкой чеканкой, вспыхнуло и долго отсвечивало чье-то лицо. Изображение было искажено кольцевыми выпуклостями и вмятинами на серебре старинной работы. И все же мужчина узнал это лицо. Оно странным образом появлялось накануне каких-нибудь важных событий его жизни, словно знак судьбы. Внимательный, даже настырный взгляд, путаясь в тонкой
– Вы так сгорите, мужчина, – разбудил Арика заботливый женский голос. – Видно, издалека приехали. Вон, и кожа белая, и сморило на солнышке. Нынче лето не чета прошлогоднему, а все ж, припекает. Шли бы в тенек, а то и окунуться не грех. Детвора, вон, из воды не вылезает, а мы все терпим.
– Да, интервью нужно взять, – быстро нашелся недремлющий Аркадий Михалыч. – Работа такая… А солнышко, действительно, сегодня припекает.
– Никуда ваше интервью не денется, – строгий тон женщины наводил на мысли о ее учительском прошлом. – Вечером все участники и представители пойдут на ужин. К восьми подходите в ресторан «Прибрежный», там этих интервью…
Мимо пронесся катер, а за ним, перепрыгивая с одной кромки волны на другую, как акробат на трапециях, выполняла фигуру за фигурой крепкая девушка. После очередного пируэта спортсменка не удержалась и звонко шлепнулась в воду.
– Стыдоба-а-а, – протяжно взревел следом солидный голос новой знакомой. – Мы так вылетим. Соберись! Соберись!
Катер медленно развернулся и, подобрав спортсменку, укатил за линию, обозначавшую старт. Спасшая мнимого корреспондента от неминуемого солнечного удара женщина нависла над поручнем трибун, провожая взглядом удаляющийся белый бурун на водной глади.
– Вика, ну, нельзя же так. Фал провис до воды, потому и падаешь.
– Ваша? – решил поддержать разговор Арик.
– Соседская… Хорошая техника, а вот мандраж в коленках еще тот. Рано ей еще… Нет команды! Нет.
– Что так? – удивился бывший зэк.
– Эту молодежь еще обстреливать нужно, – собеседница грустно смотрела вдаль, – но боле некому… Пойдемте-ка, я вас кваском угощу. Холодненький. Там, в теньке.
Женщина довольно легко для своего грузного тела зашагала по широким ступеням полупустой трибуны. Новоявленный любитель воднолыжного спорта последовал за ней.
– Держите, – в пластиковый стакан плеснула густая струя янтарного кваса. – Сама делаю. Никакой химии.
– Знатно! – не удержался от похвалы Арик. – Осмелюсь спросить, такой термос на всю команду?
– А то! Водные лыжи без полевой кухни вымрут. Я внука тут пасу, ну и за другими приглядываю. Они ж все родненькие – растут вместе, ломаются вместе, мерзнут вместе… А чемпион один.
– Позвольте представиться такой молодой и очаровательной бабушке, – шаркнул ножкой Арик, скромно отрекомендовавшись Сергеем из областной газеты. – Я подумал, что вы кормящая
– Мамаши нынче все в бизнесе, – она кокетливо откинула прядь крашеных волос. – А лыжи требуют жертв. Тут жить на берегу нужно… Зовите меня просто Надя, без всяких тетей и дядей.
– Спасибо, Надя, – он аккуратно опустил опорожненный стаканчик в пластиковый пакет для мусора. – Сдается мне, что с водными лыжами вас связывает не только внук.
– Что правда, то правда, – в глазах собеседницы вспыхнула искорка. – Я ведь выросла на берегу. Тогда один катер был на команду человек в сорок. Пока очередь до своего старта дождешься, чего только не переделаешь… Занимались с ранней весны до первого снега. Вон в том стареньком дебаркадере грелись. Он тут лет пятьдесят стоит на приколе.
– Да вы просто находка! – всплеснул руками мнимый корреспондент, доставая из плечевой сумки блокнот и ручку. – Я так понимаю, стояли у самых истоков.
– Бросьте! – она нерешительно отмахнулась. – Тогда все чем-то увлекались помимо работы. Никакого тебе бизнеса-шмизнеса не было, а теперь все деньгами меряют. Даже эти сопляки, – она кивнула в сторону стайки подростков у мостков на берегу. – Только и трындят, где какие премиальные и призовые. Стоит ли на первенстве рисковать или поберечься до кубка.
– А что, часто травмы бывают? – корреспондент застыл с ручкой и блокнотом.
– Часто, – Надежда только махнула пухлой рукой с досады. – Нагрузки запредельные. Чуть ошибся, и ага… Самое простое связки порвать, а уж переломов каких только не бывает.
– И не бросают?
– Те, кто боится еще в первый год уходят, – она задумчиво посмотрела куда-то вдаль, словно припоминая что-то. – Остальные остаются навсегда… Ну, если уж совсем ни поломаются.
– А бывают серьезные травмы? – не отступал гость.
– Как не бывать. На трамплине нагрузки такие, что позвоночник ломают…
– Вот уж никогда не подумал бы, – удивился мнимый корреспондент. – На вид все крепкие и здоровые ребята.
– Это те, кому повезло, – грустно и как-то отрешенно промолвила собеседница.
Они помолчали, глядя на очередного спортсмена, проделывающего сложные фигуры на большой скорости. Катер ровно шел в створе ворот, обозначенных оранжевыми буями на воде, а воднолыжник, словно гимнаст на ковровой дорожке в зале, крутил за ним следом сальто и сложные пируэты.
– Красиво… – не удержался гость.
– Это не только красиво, – вздохнула Надежда. – Это кайф… Я вот до сих пор помню себя на лыжах. Чемпионкой не была, а вот прикипела. И Вадик мой следом.
– Муж? – попробовал угадать Арик.
– Сын, – она ласково улыбнулась. – Сороковник скоро, а все по чемпионатам мотается. Вечно работу такую ищет, чтобы отпускали на соревнования… А я следом за ним, – она неожиданно вскинулась. – В мае он шестьдесят четыре прыгнул. В Барселоне на кубке. Счастливый был… Сиял просто.