Асфальт
Шрифт:
– Я без тебя не хочу.
– Миша, не уговаривай. Я всё равно не поеду. А тебе надо. Только, пожалуйста, не пей сегодня. Мне сегодня будет это неприятно.
– Что ты! Мне завтра нужно проснуться ни свет ни заря. Даже не думай. Но пару рюмок придётся. Юлю будем поминать. Тут уж не смогу не пригубить. Ничего страшного, возьму такси.
– Тебе лучше собраться в дорогу с вечера. А то ты утром сам ничего не найдёшь, будешь меня дёргать и девочек раньше времени разбудишь.
– Правильно. Соберусь сейчас. Прямо сейчас.
– А ты не опоздаешь?
– Я
– Просто ты не любишь опаздывать, – сказала Аня задумчиво, – вот я и спросила.
Миша собрал вещи быстро, Аня помогла. Какое-то время, как всегда, ушло на поиск паспорта. В итоге он был найден в кармане плаща, в котором Миша ездил в свою предыдущую деловую поездку. Когда он раздумывал над тем, какой взять галстук, на глаза попался неновый, но так называемый «удачный». Он взял его. Это был галстук, который Миша надевал, когда шёл на ответственные, трудные и требующие везения встречи или переговоры. Он также называл этот галстук «боевым». Ещё Миша захватил галстук просто модный, новый и купленный совсем недавно.
Ему очень не хотелось ехать к Володе. По всем ощущениям день уже для Миши закончился. Боевой дух остыл, и хотелось просто и тупо посмотреть телевизор, лечь спать и уснуть без сновидений.
Снег с дождём за окнами прекратился. Миша собрался выходить из дома без четверти семь. Аня проводила его до двери. Она пришла в прихожую с пакетом в руке.
– Вот, возьми, а то с пустыми руками приходить неудобно, – сказала она, протягивая ему пакет.
– А что здесь? – спросил он.
– Водка какая-то.
Он заглянул в пакет, увидел бутылку и достал её. Он держал в руке ту самую бутылку, которую когда-то привёз из Норильска специально для Юли.
– Вот это да! – изумился он – А где ты её взяла?
– А там, где она всё время стояла. На кухне в буфете. А что, поставить на место? Она не годится или ты её берёг для особого случая?
– Да нет. Сейчас как раз тот самый случай. Я просто про неё забыл. Как же я её в буфете-то не замечал столько времени?
– По-моему, это неудивительно, – сказала она и улыбнулась. – Много ты дома замечаешь?
– Спасибо, Анечка, – сказал он и шагнул к двери с пакетом в руке.
– Когда вернёшься, если буду спать, не буди меня, – сказала она. – Ты ключи взял?
Он остановился и обернулся.
– Взял, – сказал он, беря ключи с полки. – Не волнуйся, я не поздно. Не хочу никуда ехать. Лучше бы этот вечер посидел дома.
– Остался бы дома, сидел бы и изнывал. Что я, не знаю.
что ли.
– Ну почему? Посидели бы, поговорили.
– Когда мы с тобой в последний раз сидели и разговаривали? Поезжай, Миша. Там тебя ждут.
– А ты что, не ждёшь меня? – спросил он, стоя у самой двери.
– Не цепляйся к словам, Миша! Не мучай меня такими вопросами! Я не знаю, как тебе ответить. Какой-то спектакль
Миша быстро шагнул к ней и обнял. Пакет неприятно зашелестел, но не помешал. Он крепко прижал её к себе, поцеловал в щёку, а потом отыскал губы и поцеловал в губы сильно, но коротко. Она обняла его. Так они стояли, обнявшись.
– Прости меня, милая! – сказал он тихо.
– Как редко ты меня целуешь, обнимаешь и даже просто трогаешь. А я всегда жду, – сказала она тихо-тихо. – Я тебя всегда жду и всегда волнуюсь.
– Я скоро. Я недолго. А из Петрозаводска приеду, сядем и придумаем, куда съездим все вместе. Когда у Кати ближайшие каникулы?
– Ну нет, – прошептала она, прижавшись к нему, – надо куда-нибудь когда-нибудь съездить только вдвоём. А то я с девчонками намаюсь, как всегда. Это для меня не отдых. Хочу вдвоём. Только вдвоём. Мама моя пусть приедет и с ними тут сидит. А я хочу путешествия вдвоём. Ты понял?
– Я понял, милая, – прошептал он, поцеловал её волосы и разжал объятия.
Она опустила руки, глаза её блестели и ресницы намокли. Но слёзы не скатились по лицу. Аня едва заметно улыбалась.
– Кстати, пока не забыл, – сказал он в полный голос, – если будешь брать мою машину, обрати внимание, руль ведёт вправо. Надо обе машины ремонтировать. Надо будет найти время. Как же надоели все эти досадные мелочи.
– Что ты знаешь про досадные мелочи, Миша? У тебя большие дела! Досадные мелочи – это моя стихия. Иди.
– Ты что меня гонишь? – улыбаясь, сказал он.
– А сколько можно в прихожей торчать?
На улице было неприятно. Воздух пропитался влагой и совсем остыл. Дыхание превращалось в пар. Но не в такой пар, как зимой, не в белый и весёлый, а в пар, похожий на жидкий туман. На асфальте лежали тонкие тёмные лужи.
Миша прошёл двором, обогнул соседний дом, вышел на улицу и быстро поймал такси. В тот самый момент, когда он говорил водителю, куда надо ехать, позвонил Володя. Его дар звонить не вовремя работал безотказно. Володя спросил, приедет ли Миша, сказал, что уже семь часов, почти все в сборе, все волнуются. Миша сказал, что он немного опаздывает, но будет скоро. И ещё он намекнул, что если бы Володя не звонил, то он приехал бы скорее.
Миша сидел на заднем сидении такси. В машине было душновато, и чувствовалось, что таксист сильно курит. Машина и водитель были старенькие.
Миша попросил выключить радио, потому что таксист слушал песню про чью-то тюремную юность. Мелодия этой песни напоминала все мелодии подобных песен, и Миша не мог её в тот момент слышать. Таксист выполнил просьбу, но явно был уязвлён в лучших чувствах. А когда Миша попросил его не курить, тот совсем насупился и излучал обиду. Ехали они медленно. Из-под колёс других машин летели на стёкла такси мутные брызги. От всего этого московские огни горели как-то неубедительно и нечестно.