Асфальт

Гришковец Евгений Валерьевич

– Кто?

– Ах да!… Ты же не знаешь, как её зовут. Жанна – это та барышня, которая меня очаровала в клубе, а потом разочаровала дома. Но это не важно. Я ей по неосторожности и широте души оставил свой номер. Она звонила… Ой, что это я так подробно-то?! Прости, Миша! Она гдето потеряла свою перчатку. Говорит, дорогая перчатка. Я у себя дома всё перерыл – нету. Может, у тебя в машине осталась?

– Перчатка? – переспросил Миша, глядя Ане в глаза. Он снова готов был расцеловать Стёпу. – Коричневая? Расшитая такая?

– Наверное. Я не присматривался. Так находил?

– Нашёл, Сёпа, нашёл! – сказал он и подмигнул Ане.

– Ага.

Значит, она у тебя, – грустно сказал Стёпа. – Я-то надеялся, что она её где-нибудь в другом месте потеряла. Придётся мне с ней встречаться. Да и у тебя перчатку надо забрать.

– Да уж, Сёпа, дорогой, забери эту дрянь из моего дома, пожалуйста, – Миша улыбался, говоря по телефону и неотрывно глядел на Аню.

– А когда забрать-то? – спросил Стёпа.

– Немедленно, друг мой! Я эту вещь у себя дома держать не намерен. Я её выброшу, учти! Мне эта твоя перчатка дорого стоила.

– Понял. Сейчас заеду, – Стёпа тяжело вздохнул. – Другой бы сказал ей, что нет такой перчатки нигде. А я соврать не могу. Подъеду через часок. Делать мне нечего…

– Да забери её! А тут Аня такой пирог с яблоками испекла, обалдеешь!

– Куда мне пирог? Мне в спортзал надо, а про еду необходимо забыть. Но если Анечка испекла…

Закончив разговор Миша смеялся в голос. Аня не удержалась и улыбнулась. Потом они долго и трудно доставали перчатку из-под холодильника. Миша её здорово запнул, глубоко. Пришлось даже воспользоваться линейкой, которую взяли у Кати. Катя была в восторге от того, как родители ползали с её линейкой возле холодильника, смеялись и выковыривали что-то из узкой щели между холодильником и полом.

***

Стёпа приехал через час после того, как позвонил. Приехал с цветами. Он преподнёс их Ане. Пять хороших белых роз. Она была тронута и обрадована, тут же поставила их в вазу. Потом пили чай на кухне. Стёпа с удовольствием ел пирог и хвалил его очень искренне. Съел два куска. Девочки были рады Стёпе, липли к нему. Потом Аня увела их, и Миша со Стёпой посидели вдвоём и поболтали.

– Как же у тебя хорошо, – сказал немного вспотевший от чая и еды Стёпа. – У тебя дома так хорошо, как у меня дома никогда не было. Удивляюсь я тебе. Не завидую, а удивляюсь. Как ты смог так правильно, именно правильно, устроить свою жизнь в Москве? Анечка у тебя, конечно, чудо! Но всё же прежде всего ты молодец!

– Сёпа, ты меня уже утомил своими этими похвалами. Ничего особенного я не сделал. Обычная квартира. И ремонт пора делать. Но пока Соня такая маленькая, делать не будем. Пару лет ещё терпит. Мне уже многое не нравится. Мебель бы какую-то заменил. Да и саму квартиру хотелось бы побольше.

– Да я не об этом. Я всё удивляюсь тебе и другим приезжим. Для меня то, что ты сделал, – это целое дело, это подвиг. Я не представляю себе, как можно вот так приехать в Москву и так правильно здесь жить. Я даже не имею в виду, что ты здесь сделал своё дело, заработал и купил квартиру. Нет. Ты смог здесь так обжиться и жить так правильно, как многим москвичам не снилось. Ты не возражай, ты дослушай! Вот я родился в Москве, в центре. Мне очень рано досталась квартира моей бабушки, тоже в центре. А теперь что? Снимаю квартиру маленькую черт-те где. Хотя и это не важно. У меня никогда не было того, что есть у тебя здесь. Не было уюта, спокойствия…

– Спокойствия?… – повторил за ним Миша и усмехнулся.

– Да,

спокойствия! – горячо подтвердил Стёпа. – Я у тебя здесь сижу, ем пирог – и как не в Москве. Ты как будто не в Москве живёшь, Миша. Ты правильно как-то смог устроить жизнь. А я живу в Москве. И чем дальше, тем всё сильнее чувствую, что живу именно в Москве. Суечусь, дёргаюсь, стараюсь чего-то интересного не пропустить, ведусь на все соблазны. А здесь, ты знаешь, соблазнов много. Вот посмотри: ты, Серёга и я. Мы с Серёгой москвичи. Он ещё не женат, я уже не женат. А ты, Миша? Ты так женат! У тебя такие девочки!

– Сёпа, ты что, выпил, что ли? Что это тебя на такие комплименты потянуло? – попробовал пошутить Миша.

– Нет! Удивляюсь я вам, приезжим. Тебе удивляюсь. Можете вы как-то. Молодец ты! А я, если бы не моя работа, то и не нужен был бы никому…

– Вот! Вот, Сёпа! – перебил его Миша решительно. – Ты сказал самое главное! Скажи мне, я тебя об этом никогда не спрашивал, ты на кого учился? Какое у тебя образование?

– Я, Мишенька, закончил университет, биологический факультет. Если более подробно, то я изучал грызунов. А ещё конкретнее тебе будет неинтересно. Чуть не ушёл в науку…

– Это я и хотел услышать от тебя, – азартно сказал Миша, – небось, был у тебя в детстве хомячок, которого ты любил, и пошёл ты изучать этих хомячков.

– Морская свинка была, – вставил Стёпа.

– И всю жизнь ты так или иначе с животными связан. Ты профессионал и цельный человек для меня. Ты спокойно, без суеты, ковыряешься, копаешь, трудишься в одном направлении. И я знаю, что ты это любишь. И всегда любил.

– Ох, как неспокойно, Миша! Ох, как много суеты в моём деле! И, будем говорить честно, это не такое уж бескорыстное дело, продавать корм для животных, самих этих животных продавать и лечить их тоже выгодно. Особенно в Москве. Но животных я правда люблю. И я им нужен, это так. Но я не ангел, не доктор Айболит. Мы тут скоро с моим коллегой ещё один зоомагазин открываем. Большой магазин будет. Выгодное дело… А я был уверен, что ты свою работу любишь.

У тебя же удивительная работа, Миша! И, я считаю, очень благородная.

– Люблю, люблю, Сёпа! – сказал и махнул рукой Миша. – Очень люблю! Но вот ты живёшь и работаешь в Москве и лечишь животных, которым нужна твоя помощь здесь. А я завтра полечу черт-те куда, чтобы добиться того, чтобы именно я ставил знаки и делал дорожную разметку там. А ты думаешь, местные не могут этого сделать или сделают хуже? Да сделают не хуже… Ну, может быть, я сделаю быстрее, может быть, чуть качественнее, ну и что? Я полечу завтра вырывать свой кусок. И я его вырву! А зачем я здесь? Зачем я здесь живу? Зачем живу в Москве, и, как ты говоришь, живу не по-московски? Зачем этой самой Москве сопротивляюсь? Мне непонятно! Так что не говори, что я правильный и у меня всё правильно. Мне тоже казалось, что всё правильно…

– А теперь не кажется? – тихо спросил Стёпа.

– Теперь не очень.

Они помолчали немного.

– Но работу я свою люблю, Сёпа! – нарушил молчание Миша. – Люблю и стараюсь ей гордиться. И только работа даёт мне возможность никому не завидовать и хотя бы иногда чувствовать себя счастливым. Моя работа! Не профессия! Профессии, дружище, у меня нету. Какая у меня, к чёрту, профессия? Немножко рисовал, немножко музицировал, немножко инженерствовал. Нет! У меня именно работа, а не профессия! И она для меня – самое главное!