Атрак
Шрифт:
Мол тут же принялся исполнять слово командира. Он перемещался по разным городам и осматривал, как идут сражения. А также он собирал сведения, чтобы строить дальнейший план по превращению этого ничтожного мира в заставу Атрака. Ему практически ничего не приходилось тут делать. Люди, поглощённые битвами друг с другом, сами устраивали турниры, на которых слабый погибал, а сильный выживал и сражался с другим сильным. Таким образом постепенно, день за днём оставались те, кто уже сражались на равных. В тех городах, где это происходило, ратард приходил и забрал с собой, чтобы учить и наставлять. Они изучали новые приёмы, постигали образ мыслей воинства Атрака, а после этого сражались ещё. Таким образом этот мир постепенно наполнялся людьми, которые начинали мыслить, как самые настоящие воители Атрака. Вечно багровые небеса, лёгкое дуновение духа войны, непрекращающиеся сражения — этот мир с каждым днём становился всё больше похож на мир войны.
Как и наказал Дракалес, Мол отыскивал и слабых, тех, кто из-за своего мягкого характера не могли стать воителями. На них очень слабо действовал дух войны. Вместо того, чтобы стать агрессивными и воинственными, они превращались в пугливые и трясущиеся куски мяса. Ратард выволакивал их из убежища, собирал вместе и начинал воздействовать на них своей силой в попытке пробудить в этих ничтожных сердцах отвагу и смелость, чтобы они начали сражаться между собой. Это был достаточно действенный метод. Половина из таких людей всё-таки пробуждалась от своей ничтожности. Они становились яростными воителями и бились друг с другом, как того и хотел Мол. Но другая половина не выдерживала такого натиска и погибала.
Когда из числа сильных выделялся один, самый сильный, ратрад сражался с ним. До смерти. Воитель показывал всё своё мастерство, на какое был способен. Но этого, конечно же, не было достаточно. Слабые люди были неспособны приблизиться к сынам Атрака, сколь бы сильными ни стали они. Теперь, когда дух войны был уравновешен боевыми наставлениями, разумы людей не туманились. Они, конечно, рвались в сражения друг с другом, но теперь они знали пределы. Их разумы перестроились, их тела адаптировались. Так что теперь дух войны не создавал помехи, а, наоборот, помогал им правильно мыслить. Они были сосредоточены на том, как сделать сильнее свои удары, как разнообразить свои тактические навыки, как скрывать свою личность и свои намерения в бою. Люди, конечно, от этого не стали кем-то другим, не возвысились над собственной сущностью. Но теперь отвага, боевой настрой и дисциплина делали их пригодными к тому, чтобы не быть уничтоженными Молом.
Пять дней — и целый мир, полноценное измерение было покорено Атраку. Настолько стремительной и разрушительной была поступь войны. Никто и ничто не способны остановить приближение колесницы Победоносца. Первая победа очень понравилась богу войны. Это было самое настоящее удовлетворение. Наконец-то, первое завоевание. После того, как он вернулся в Атрак, его первым делом интересовало то, что теперь написано в таузвали. И самопищущая книга запечатлела то, что в этот мир пришло багровое воинство под предводительством Дракалеса, дух войны поработил умы людей, так что они оказались неспособны противостоять ему, а стремительные и безжалостные нападки ратардов и ваурдов не оставили проживавшим там людям и шанса на победу. Почти что половина того измерения была уничтожена. Остальная же теперь подвержена воздействию влияния Атрака и находится под правлением ратарда Мола, который проводит жестокие испытания, подготавливая этот мир к тому, чтобы там шли вечные и непрекращающиеся войны во славу томелона Дракалеса. Ваурд был удовлетворён тем, как эта книга описала его действия и его решения. После этого он поднялся на вершину Таргрунды и, всматриваясь в бескрайние просторы измерения вечных войн, принялся размышлять о том, как сделать последующие завоевания более продуктивными. Сейчас он сильно напоминал своего отца Датарола, когда тот в своём безмолвном величии вглядывался в даль. Он не успел стать томелоном, а уже во всём подражал своему творцу, отражая таким образом всю его славу и величие. Сейчас он находился в состоянии боевого планирования. Хоть глаза смотрели на то, как ратарды и ваурды бьются друг с другом, разум его был не тут. Он заглядывал внутрь себя и отыскивал то, что можно улучшить. В частности, он хотел добиться от тех, к кому он придёт, поединков. То, что ему в этом измерении так и не удалось вызвать на бой самого сильного представителя этих существ, показывало, что он ещё не достиг совершенства в завоевании. Он видел в этом свою оплошность. Нужно было самому явиться перед вираном, а после истребовать выставить против себя сильнейшего из них или встать на защиту этого мира лично. Он учёл это и принял решение во время следующего завоевания добиться того, чтобы ему предоставили возможность для сражения с самым сильным воином того мира. Много чего ещё дополнительно обдумал бог войны. Иногда он спускался на боевое поле близ Таргрунды и тренировался вместе со своим воинством. Ведь помимо завоеваний с трофеями он жаждал ещё и хороших сражений. А кто, кроме как подобных ему, мог это устроить? В мире нет такого существа, которое могло бы ему это дать. А потому, насладившись боем и подготовив очередной план по захвату следующего мира, он устремлялся к таузвали, пролистывал её и выбирал следующее место, в котором будет сеяться тирания багряного воинства.
Снова Алас и Ятаг аккуратно переносят нас в мир, где царит гармония и процветание. Дух мира лениво разливается по округе, и природа не знает тревог и волнений. Однако теперь всё стремительно меняется. От места, где мы выбрались в этот мир, начинают расходиться красные небеса. Тут же поднимается тревожный ветер, который несёт с собой дух вражды. Земля под ногами меняется, становясь безжизненной пустыней. Все растения в одно мгновение превращаются в завядшие стручки. Некоторые животные устремляются прочь подальше от этого места. Другие наполняются дыханием войны и начинают неистово сражаться друг с другом и преследовать тех, кто убегает. Ваурдов и ратардов не волнуют эти живые существа. Они тут же устремляются в разные стороны, чтобы начать вторжение и угнетение по воле их владыке. Но Дракалес не спешит рваться в сражение. Он устремляет свой всепрозревающий взор бога на этот мир. Пока что всё происходящее тут ему нравится. Он привёл сюда ещё меньше сущности Атрака, чтобы разумы людей были не так сильно одурманены жаждой сражений. Он хотел заставить их сражаться, но в то же самое время позволить им понимать то, что происходит вокруг, чтобы они были более внимательны к тому, что скажет им Победоносец. И результаты уже на лицо. Если в предыдущий раз от дуновения ветров Атрака погибали и растения, и животные, то теперь вторые выживали и принимали в себя сущность войны, которую сюда принесли Алас и Ятаг. Помимо этого, в данном измерении на разных местах открылись ещё трое врат в мир войны для того, чтобы ускорить распространение дыхания битвы и заражение этого мира войной. Таким образом подготавливалась ещё более благоприятная обстановка для завоевания и образования тут очередной заставы Атрака. И, конечно же, он посмотрел на этот мир с целью определения самого сильного государства и места нахождения столицы. Когда осмотр был закончен, на завоевание устремился также и он, оставляя позади себя лишь смерть и разрушение.
Это поле битвы ничем не отличалось от предыдущего: живут исключительно люди, который поделили сушу на множество частей и находятся в состоянии постоянного конфликта. У каждой страны своё наречение и свои законы, которые отличаются от наречий и законов соседей. И здесь нет ничего удивительного. Дракалесу известно о том, что большинство миров, занесённых в книгу измерений, населяют эти люди. А поучительные рассказы Лиера дали понять, что эти существа никак не могут ужиться с себе подобными, затевая вражду из-за территорий, а также ресурсов, которые хранят эти территории. Они постоянно дробятся и делятся, становясь только лишь слабее. Ведь каждому разумному существу известно, что единство — это ключ к могуществу. Подобным образом живут и урункроки. Но этот воинственный народ находится в постоянном поиске совершенствования своего воинского ремесла. Разрозненные кланы сходятся друг против друга в сражениях, чтобы испытать себя и понять, в каком направлении стоит двигаться. Хорганы и сик’хайи живут единым государством. Подземный народ делит своё королевство только по предназначению помещений. Однако эти коренастые землекопы никогда не устраивают междоусобиц и не делятся на мелкие королевства. Ящеры могут быть разделены только лишь из-за особенности местности того мира, где они живут. Естественные преграды могут создать больше одного поселения. Однако даже так они остаются едины. И, когда на одну часть их мира нападает враг, все, абсолютно все рептилии стекаются к месту сражения, чтобы дать отпор противнику. Люди в этом деле проявляют поражающую воображение недальновидность. Они ищут не возможности для объединения и сосуществования, а, наоборот, поводы для разделения и вражды. Территория, язык, культура, мировоззрение, образ мышления, а также великое множество других бессмысленных и бесполезных занятий — всё это используется для разделения и вражды.
Да, таковым был порыв Дракалеса. Он, и в самом деле, поставил себе целью показать всем мирам, что значит быть сильным, что значит побеждать. Однако ж и понимал он, что единственная истинная причина его действий не так глубока. На самом деле он лишь утоляет свою жажду разрушений, убийств и завоеваний. Но я составляю эту летопись не для того, чтобы осуждать или оправдывать бога войны, ведь никто на это не способен. Я лишь передам то, что было и как это всё произошло.
Этот путь пролагают жестокой рукой,
Этот путь понесёт за собой разрушенье,
Этот путь не знает дороги иной,
Он пройдёт по мирам, погружая в забвенье.
Пролагает его грозный воин-владыка,
Мечом прорубая к славе ходы.
Никто не уйдёт от власти, от ига,
И не остановит никто путь войны.
Вот так поётся в другой песне о пришествии воинства Атрака. Достаточно просто и прямо описывается то, как происходят все завоевания. Жестокость, разрушение, забвение и гибели. Дракалес буквально прорубает себе путь от войны к победе, уничтожая всякого, кто встретится ему на пути. И никто не может это остановить. Он видел, как люди под действием духа войны легко находят дополнительные причины для того, чтобы разделяться и враждовать друг с другом, как будто бы он и не ослаблял действие духа войны. Это было исчерпывающим доказательством того, что гнев, алчность и безумие были неотъемлемой частью сущности человека. Томелону не нужно было ничего выдумывать. Люди сами готовы вцепиться друг в друга.
На второй день после начала завоевания Дракалес вторгся в стольный город и продолжил свой путь из разрушений ко дворцу, где как раз таки восседал местный виран. Это величественное строение находилось в центре главной площади, где состоялось великое сражение. Воители, разобравшись со всеми простыми жителями, принялись друг за друга. Они были настолько вовлечены в это сражение, что не замечали вообще ничего вокруг себя. Дух войны только лишь коснулся их ноздрей, когда как они уже готовы съесть друг друга живьём. Среди них сражался также и виран. Не зря Дракалес прибыл в столицу самого сильного государства, ведь им может управлять только сильный человек. И это на самом деле было так. Облачённый в латные доспехи, воитель с двуручным мечом в руках неистово бился против своих же воителей. Ваурд понял, что дуновение ветров войны для этих слабых народов — слишком непосильная ноша. Они были не в состоянии воспротивиться и осознать, что сражаются не против врагов и даже не против союзников, а против самих же себя. Ведь виран и его гвардия — это голова и руки государства. Это части одного тела. И сейчас было так, что голова сражалась против рук, которые сражались друг против друга. Немного понаблюдав за тем, как этот виран бьётся, Дракалес предположил, что он выступит сам, когда бог войны попросит о поединке. А потому, издав боевой клич, он поселил неуверенность в сердцах тех, кто сейчас бились друг против друга. Эта неуверенность уравновесилась духом войны, который они вдохнули в самом начале вторжения, так что их разумы очистились, и они пришли в себя. Тут же в них зародился ужас, что они сражались друг против друга. Но их внимание привлёк другой кошмар — тот, что стоял сейчас перед ними в красных доспехах. Когда взоры всех сосредоточились на нём, Дракалес заговорил, глядя в глаза вирана: «Я — Дракалес Победоносец, томелон Атрака, командир ратардов и ваурдов. И я объявил вам войну. Однако вы оказались настолько слабы, что одного только моего присутствия тут хватило для того, чтобы вы потерпели поражение. Мне осталось только лишь сразить тебя, виран. А потому я предоставляю выбор: либо ты сдаёшься и тебя настигает позорная смерть, либо мы сражаемся, и тебя настигает смерть героическая. Но я чту святость войны, а потому право на победу есть у каждого существа. Я не посмею отобрать его у тебя, — он возвысил голос, — Выведи ко мне сюда сильнейшего из вас, и мы сразимся. Если в этом поединке мне будет нанесено поражение, то вы отвоюете себе право на существование, а я оставлю ваши земли вам. А если поражение постигнет твоего избранника, то это будет означать мою победу, и ваш мир будет принадлежать мне. Я устрою здесь такую войну, какую вы не сможете даже представить, — ваурд снова возвысил голос, — Ну так что, ты согласен?» Однако ответа не было. Как выяснилось, завоеватель изъяснялся на языке, непонятном для местных людей. Но разве Дракалеса можно было назвать богом, если бы он не смог понять, как мыслят и говорят эти люди? Послушав то, как они разговаривают между собой, томелон сумел перевести своё высказывание с древнего наречия на язык, понятный им. А потому, услыхав требование громогласного воителя, все гвардейцы местного вирана поддались панике. И только лишь сам управитель задумчиво смотрел в землю. Дракалес, готовый призвать Орха и Гора, ожидал, что скажет этот человек. Немного подумав, он глянул взором, наполненным решимостью, в оранжевые глаза бога войны и произнёс: «Что ж, мне выпала честь повстречаться с самим богом войны. Именно об этом рассказывали валирдалы. Я не верил им, а теперь, кажется, мне и верить-то не нужно. Вот, ты стоишь передо мной, — виран возвысил голос, — Я и есть самый сильный воин Портана. И, конечно же, я выбираю смерть в бою» Он опустил забрало своего шлема и покрепче ухватился за свой тяжёлый меч. Громыхнул гром, после чего в руках бога войны появились близнецы, а его могучий голос произнёс: «Что ж, я вижу, о чём ты думаешь. Я пощажу тебя. Но нет, ты ошибаешься. Война — это не время и не место для милосердия. Однако знай, самый сильный воин Портана, что погибнешь ты с честью» Вирана эта слова очень напугали. Однако, чтобы не поддаться страху, он взревел, что было силы, а после ринулся на громилу в багровых доспехах. Ваурд метнулся ему навстречу, и ему хватило лишь одного небольшого взмаха Орхом, чтобы сразить отважного вирана. После того, как бездыханное тело громоздко рухнуло наземь, дух войны снова сгустился настолько, что гвардейцы не могли сдержать его давления и вновь принялись сражаться. А Дракалес по своему обычаю испустил громогласный боевой клич, подхваченный духом войны, который означал победу.
В этом мире был оставлен ваурд Раир, и тирания Дракалеса была усилена действиями воителя Атрака, который продолжил насаждать воинскую дисциплину и обучение. Слабые и не стремящиеся к силе погибают, остаются только лишь те, кто всецело следуют указаниям ваурда.
Таким образом новый бог войны повторил то, что делал его отец. Шагая по мирам, он укоренял славу Атрака. Валирдалы, которые знали, что означает двойное землетрясение и красные небеса, покидали миры, куда вторгался новый бог войны. Уходя, они несли с собой известия о том, что колесница войны вновь двинулась по мирам. И многие из тех, кто познали на себе тяготы первого багрового марша, содрогнулись и принялись готовиться, чтобы встретить захватчиков достойно, лелея мысль, что Победоносец, увидев боевую готовность, не тронет их или же будет более снисходителен. Те же, кто не знали, что такое нашествие Атрака, относились к этому легкомысленно, отмахиваясь от жутких россказней, якобы «пусть эти красные приходят сюда. Мы им покажем, кто здесь настоящий воин». Но, что первые, что вторые, — все они находились в равных условиях перед Дракалесом. Все они терпели поражение ещё до того, как ратарды и ваурды ринутся на захват, поддаваясь на дух войны и начиная вражду с самими собой.