Атрак
Шрифт:
Алас и Ятаг переместили Дракалеса, Уара, а также Илума в степи. Стояла осень, и трава вся пожелтела. Был подлень. Эджаг с ними не перенеслась, потому что ей не нравились орки. Ваурдов и ратарда сразу же привлёк один из орков, который притаился неподалёку, охотясь за местной живностью. И, конечно же, пришествие бога войны могло означать лишь одно — больше тут охотиться не на кого. Они втроём совершили фурувараты, чтобы настигнуть позицию ловчего. Глаза орка округлились. Из сидячего положения он тут же стал лежачим, а, точнее, распластавшимся в раболепном поклоне перед богом войны. «Встань, — послышался грозный голос томелона, — Воин не приветствует воина поклоном» Орк тут же поднялся и не мог найти слов, чтобы выразить всю честь. Дракалес это понял, а потому стал задавать вопросы, а тот на них отвечал. И таким образом они немного разговорили его. Нового ничего не узнали, кроме лишь его имени. Однако Победоносец не обещал ему, что запомнит его, потому что тот оказался слаб душой, хотя и силён телом. А потому, сказав ему, чтобы он поспешил в свой клан, они втроём умчались на северо-запад.
Орки клана Грамх очень любили два дела: крепкие напитки, а также охоту. А потому Победоносец настроился учить их именно охотничьему ремеслу. Достаточно крепкий частокол, деревянные юрты, стража. Дракалес подмечал сильные стороны этого клана. Однако похмелье и все последующие за этим недостатки также оставляли след на их репутации. Дракалес, Уар вместе с Илумом вошли через главный вход, чем тут же собрали на себе всё внимание. Низкие по сравнению со своими предками, но всё-таки высокие воители клана Грамх оставляли все свои дела и присоединялись к тем, кто откровенно пялились на них. Каждый из них дышал перегаром, но никак не воинственностью. Во времена Датарола, как рассказывал Лиер, урункроки встречали Победоносца ликованием. А вождь появлялся сразу, как только он переступал порог их территории. После чего состоялся поединок, после которого происходило непосредственно приветствие
Обитель главаря Грамха выглядела как небольшой чёрный замок, только построенные не из камня, а из кожаных полотнищ. Дракалес предстал перед этой конструкцией и возвысил свой голос, взывая к вождю клана Грамх, чтобы он вышел и поприветствовал бога войны. В ответ послышалось приглушённые слова, так что стало понятно: вождь скоро появится. Всё это время в клане сохранялось полное безмолвие. Томелон видел в этом слабость новых урункроков. Однако он не торопился гневаться на них. Эти существа всегда чтили войну. Быть может, стоит немного подтолкнуть их в правильном направлении, так что они вспомнят своё наследие и вернутся на правильный путь. Конечно, во всех других кланах, которые встречались на пути Дракалеса, такого не было. Но нечто подобное — вполне. Со временем они сумели вернуть себе достоинство. Хотелось посмотреть, что будет тут. И вот, вождь показывается на пороге, и уже один его внешний вид показывать, что ещё не всё потеряно. Огромного роста, вооружённый двумя секирами, обвешанный всяческими черепами, на лице — боевая готовность. Победоносец призвал Орха и сказал: «Том а нуол» Взревел зычный орочий бас, и вождь ринулся в атаку.
Конечно, об этом сражении незачем писать. Турном-обр-Грамх, как все орки его клана, был таким же слабым, а потому и сражение с ним было обычным. Конечно, Дракалес для этого не прибегал к своей божественной силе, а пытался поддерживать этот поединок на равных, но, в конце концов, вождь проиграл. Но проиграл не так, как обычно, не с позором и последующим убийством. Победоносец умело завершил этот бой, чтобы дать понять, насколько несовершенен Турном, но и в то же самое время не унижая этого гордого орка перед его соплеменниками. После этого вождь собрал весь свой клан, и всех воинственных мужчин и женщин было великое множество. Небольшое свободное пространство перед крепостью главного орка не уместила их всех, поэтому некоторые взбирались на жилища, чтобы наблюдать за этим со своих крыш. Он обучал их охотничьему ремеслу, как им ещё искуснее поджидать свою добычу. Но и, конечно же, не обошлось без уроков по военному ремеслу для вождя. Дракалес указал на некоторые ошибки, которые допускает этот орк, а после они повторили поединок, во время которого громоздкий управитель клана Грамх пытался исправить свои недостатки. После этого Дракалес, Илум и Уар использовали Алас и Ятаг, чтобы переместиться к другому клану орков, которых в этом мире было ещё 4. И вот как раз таки в одном из них томелон и обнаружил саткарку.
Они втроём, как обычно, вошли через главный ход на территорию следующего клана. Гости из Атрака тут же заприметили искусно сделанные металлические булавы. Стиль, конечно, был грубоват: металлическая рукоять оканчивалась шаровидным навершием, но даже в таком изделии проглядывалась искусная рука мастера. Поэтому бог войны хотел преподать в этом клане искусство ковки оружия, потому что орки очень редко носят тяжёлые доспехи, предпочитая свободу движений, нежели непобедимость. В отличие от людей, урункроки и потомки их ведут агрессивный бой. Поэтому доспехи им, и в самом деле, будут больше обузой, нежели подспорьем. И ваурд одобрял это. Так вот, идя по этому поселению, трое пришельцев, как всегда, собирали на себе изумлённые взоры и вызывали трепетное перешёптывание. Оглядывая их, Дракалес подмечал, что все до единого находятся в достойной боевой форме. Но вдруг его взор падает на одну из орчих, что находилась среди толпы зевак. Внешне она ничем не отличалась от остальных представительниц своего клана. Однако бог войны в первую очередь именно бог, а потому от его взора не укроется внутренняя сущность какого бы то ни было существа. Да, перед ним стояла саткарка, принявшая облик женщины-орка. Победоносец приблизился к ней и спросил: «Что пламенное существо делает среди избранных войной?» Саткар упрямо смотрела в глаза Победоносца, понимая, что он читает её сущность, словно раскрытую книгу. Но в то же самое время не могла сказать причины её нахождения тут. Саткары, несмотря на то что их создатель Йор проклял свои творения, так что они потеряли своё совершенство, всё же по сущности превосходят слабые народы. Поэтому то, что эта саткарка, притом ещё и владыка, таилась среди орков, было не просто возможностью поселиться среди них и существовать внутри клана. Это было нечто более глубокое. У этой проклятой была какая-то веская причина прятаться в таком обличии. Дракалес это понимал и своим вопросом «Что пламенное существо делает среди избранных войной?» он как раз таки приглашал её поделиться своей историей.
Из рассказов Лиера Дракалес знал, что обычно саткары ничего не делают просто так. У них всегда и для всего есть какая-то причина. Обычные слабые народы ничего не могут им дать, кроме лишь своих душ, которыми эти пламенные отродья питаются. Ну или саткары могут потешить самих себя, играя с низшими существами. Им нравится совращать, сводить с ума или мучить тех, кто им доверился. И да, для этого они могут принимать облик другого существа. Однако томелон не видел признаков или последствий её воздействия на этот клан. Некоторые саткары были просто разрушителями, которым нравилось уничтожать и убивать. Если эта дева из числа именно таких, яростных творений Йора, тогда она обратилась по адресу. Орки как раз таки могут поддержать ярость. Но в таком случае она ведёт себя слишком спокойно. Поэтому у неё здесь было какое-то другое дело. И первейший ваурд как раз таки хотел узнать, какое дело привело сюда эту особу. Она, не выдержав напор гнетущей ауры, лишь ответила: «Я всё расскажу, но, прошу, сделай так, чтобы наш с тобой разговор не привлёк много внимания» Ваурд видел, что она весьма искренне просит его об этом, а потому кивнул ей в ответ и продолжил своё путешествие к крепости вождя.
У саткарки появилась возможность сбежать, потому что Дракалес и те, кто его сопровождал, отвлеклись от неё. Однако она не воспользовалась этим, что лишь подтверждало важность её пребывания здесь. Грозный вождь клана Замг носил при себе две блистающие секиры. По внешнему виду воители Атрака поняли, что много битв повидали эти оружия, однако главарь клана заботится о благополучии своих инструментов войны и содержал их в отличном состоянии. Уар вместе с Илумом принялись наставлять потомков урункроков в том, как улучшить качество своего оружия. Так как Замг расположился в горах, то местные орки открыли места рождения полезных металлов и устроили близ этих самых шахт свои кузни, в которых мастерили своё оружие. Так как весь клан был заинтересован в улучшении своего вооружения, то собрались абсолютно все орки. Ратард объяснял на словах все принципы улучшенной ковки вооружения, когда как ваурд, как менее разговорчивый представитель воинства Атрака, показывать всё это на деле и наблюдал за тем, как кузнецы пытаются повторять за ним.
В это время Победоносец отстранился от этого столпотворения, чтобы повидаться с саткаркой и выяснить у неё, зачем она тут. Пока их никто не видел, она приняла своё истинное обличие. Из её слов выходило, что поддерживать иллюзию — своего рода неудобство. Так как она — больше воин, то чародейские дела даются ей сложнее. И внешний облик подтвердил её воинственность. Перед Дракалесом стояла достаточно высокая краснокожая дева, облачённая в металлические доспехи. Изо лба произрастали два чёрных рога, выгибались назад и шли вдоль головы. Её волосы, которые состоят из переливающихся огнём волосинок, были запрокинуты назад. Её чёрные глаза дополнялись огненными зрачками. А суровый лик украшала чёрная боевая раскраска в виде изломанных линий, которые брали начало на лбу и проходили через глазницу по щекам. На поясе висели два зазубренных с обеих сторон меча, что говорило лишь об одном — воительница предпочитает сражение с двумя оружиями. Ваурд оценил её и понял, что она будет стоящим противником, а потому сказал: «Надо будет сразиться с тобой» Голос саткарки изменился. Он как будто бы дополнился эхом: «Интересный способ затащить меня в постель» — «Оставь свои порочные грёзы при себе, проклятая. Я сказал именно то, что имел в виду» — «Только не говори мне, что от одного только взгляда, брошенного на моё тело, у тебя всё не трепещет внутри» Дракалес немного помолчал и ответил: «Твоё тело идеально, спору нет. Но идеально, как орудие войны. Твои изящные запястья и предплечья показывают, что ты не терпишь долгих боёв, предпочитая расправляться с противником как можно быстрее. Твоя левая рука столь же быстра и сильна, как правая. Это лишает тебя недостатка в том, что лишь одна из них может быть ведущей. Уверен, каждый твой противник погибает с удивлением на лице, когда терпит сокрушающий удар от левой руки. Твои сильные икры и бёдра говорят о том, что ты умеешь твёрдо стоять на ногах. Заняв уверенную позицию, ты можешь выдерживать сильные удары, но, что самое важное, это позволяет тебе использовать более тяжёлые клинки, не теряя равновесия. Также ты достаточно стремительна, чтобы настигать убегающую жертву. И доспехи на тебе недостаточно тяжёлые. Это даёт тебе возможность для манёвров, но и в то же самое время предоставляют всю необходимую защиту» Когда он закончил говорить, она отвечала ему: «Знаешь, я всякое слышала в свой адрес. В основном похотливого содержания. Но такие слова мне говорят впервые. Сразу видно: истинный воин. Да вот только я хочу сказать тебе одно. И мои, как ты говоришь,
Надо признать, этот поединок был достаточно зрелищным. И как раз таки пламенная воительница делала основной вклад во всю эту зрелищность. Она умело сочетала свои врождённые способности и физическую силу. Да-да, и физическую силу тоже. Для чего бы она не имела такое совершенное тело, это совершенство позволяло ей производить головокружительные манёвры. Она умело пользовалась огненными порталами, которыми обладали все саткары, чтобы уходить от нападений Дракалеса и стараться наносить свои удары с разных сторон или в разные места. Так, она могла сама запрыгнуть в дыру, чтобы выбраться с неожиданной стороны и напасть. А могла использовать их для того, чтобы только наносить удары из самых неожиданных мест. Вот, она замахивается одним из своих клинков и начинает ниспровергать его на томелона, однако на пути полёта меча возникает портал. Оружие тонет в нём, а выход находится в другом месте. Получается, удар наносился, к примеру, в лоб, а был получен сзади. Порой она сражалась без использования дыр в пространстве, только лишь с помощью своих физических сил, подкреплённых её сущностью. Но даже так это было достаточно зрелищно. Как ловко изгибается её тело, чтобы увернуться от ударов бога войны, как точно её изящные руки направляют удары мечей. Иногда в ход идут ноги. Но лишь для того, чтобы отвлечь внимание. И огненные волосы, которые разлетаются следом за её движениями, могут просто заворожить внимание. Идеальное существо войны.
Этот бой потребовал какого-то времени, чтобы они оба насладились сражением. Однако она пожелала остановить его. Избежав нескольких ударов оппонента, она вышла из дистанции близкого боя и вонзила свои мечи в землю, одновременно выставив пустые ладони в знак окончания сражения. Он принял это, хотя и готов был продолжать воевать. «О, великий Датарол, почему же ты сразу не сказал, что это ты?» Она готова была приветствовать его поклоном, однако опомнилась и продолжила стоять с вывернутыми наружу ладонями, глядя прямиком в оранжевые глаза ваурда, которые сейчас обретали очертания зрачка. Подождав, пока боевой раж пройдёт, Дракалес отвечал: «Я не Датарол. Но он — мой отец. Я же — Дракалес. Новый томелон Атрака и войсководитель багряных воителей» — «Что ж, пусть будет так, Дракалес. И всё равно для меня честь повстречаться с тобой» — «Должен признать, и я рад нашей встрече. Такого противника я ещё не видел. Ты была права, когда говорила, что саткары одарены своими врождёнными силами. Ты очень умело пользовалась ими. Но всё же права лишь на половину. Уверен, ты сейчас ощущаешь, как по твоему телу разбегаются остатки духа войны. А это означает, что ты прибегала также и к физической силе. Быть может, ты и не подозреваешь, но все твои приёмы так или иначе проводились с использованием твоих физических возможностей. С помощью сильных рук ты направляла удары мечей. С помощью сильных ног ты направляла своё тело. И я наблюдал за тобой. Очень внимательно наблюдал. У меня возникло такое ощущение, будто бы ты можешь сражаться в несколько раз эффективнее, но что-то удерживает тебя. Словно бы твои доспехи на самом деле в десятки раз тяжелее, чем кажется. Словно твои мечи настолько неудобны, что приходится прилагать дополнительные силы» — «Да, ты прав, томелон Дракалес. Раньше, до того, как наш создатель проклял нас и оставил на произвол судьбы, мы были богами. И я могла сражаться, словно богиня. Для меня не было преград. Любой манёвр, любой приём я могла исполнить, какой только выдумаю. А теперь всё как будто бы уменьшилось. Взор стал видеть гораздо уже, разум перестал подмечать детали, на ноги нельзя полагаться, руки больше не могут быть надёжными. Мы развратились. Нас легче разозлить, легче соблазнить, легче победить. Мы стали как слабые существа, что населяют все миры. Но твой дух. Ты заставил меня почувствовать себя возвышенной. Как будто бы возможности расширились. Как будто бы потолок давит не так сильно. Да, ограничение всё ещё существует. Но во время битвы с тобой оно как будто бы перестало так сильно давить на меня» Она всё-таки не удержалась и поклонилась ему: «О великий Дракалес, спрашивай, а я буду отвечать тебе» — «Для начала встань. Не пристало воину кланяться перед воином, — она поднялась. — Для чего ты здесь? Даже без духа войны ты будешь сильнее самого вождя. Зачем тебе скрываться тут?» — «Это моё новое предназначение. Позволь я расскажу тебе о нём. Когда мы были оставлены и прокляты собственным создателем, то решили, что настала пора искать собственное предназначение. И я стала искать его. Но это было очень сложно. Каждый, кто видит саткарку, не может думать ни о чём, кроме как завладеть этим телом. И поначалу я поддавалась на это. Но быстро поняла, что безнравственность лишь кажется притягательным. Всё же после себя она оставляет лишь пустоту. И тогда я поддалась ярости. Сражения тоже давали только лишь временное наслаждение, ведь битвы со слабыми народами были неинтересны. И тогда я решила попробовать другую сторону нашей сущности — быть владычицей. Но и это не давало нужного результата. Правда, отсюда я вышла на другой путь — не владычества, а покровительства. Я стала ходить меж мирами и покровительствовать орочьим кланам. Я представала перед ними в своём истинном обличии, воодушевляла их, обучала тому, как надо вести сражения, а после принимала облик одной из них и тайно наблюдала за тем, как они развиваются. В этом был какой-то смысл. Видеть, как они используют то, что я им дала, а потом усовершенствуют это, было для меня более приятным занятием. Но однажды явился он, Хнег’рарга’Зар. Некто огромного роста. Он даже выше тебя. Внешне похож на шамана орков и даже обладает какой-то магией, как и подобает самому настоящему шаману. Однако он попирает все праведные принципы войны и главенства. Он собирает все кланы в одном месте и ведёт себя не как подобает шаману, беря на себя обязанности вождя. Всякий, кто противостанет ему, будет тут же казнён. Он не гнушается использовать магию против тех, кто отвергают её. Он стравливает орков друг против друга во славу свою, побуждает пользоваться в таких боях нечестными приёмами, обучает их быть яростными и несдержанными. Они стали ненавистны для меня. После всего этого он уходил из этого мира. Но его отсутствие не означало, что кланы в тот же миг перестали свершать свои гнусные дела. Нет. Учения Хнег’рарга’Зара жило, и кланы развращались, начинали междоусобицы. Но не такие междоусобицы, которые делали их сильнее. Нет. Они восставали друг против друга. Они ярились и продолжали дальше втаптывать себя в грязь. Они слабели. Причём так стремительно, будто бы в словах этого бога-шамана, как он себя называл, была заключена сила, которая убивала всё их благородство и честь. И теперь я поставила перед собой цель выследить этого Хнег’рарга’Зара и убить его, чтобы он перестал развращать орочьи кланы. Я путешествовала меж мирами. Наведывалась в старые, где жили те, кому я принялась покровительствовать. Отыскивала новые. Но встречалась лишь с последствиями его ничтожного воздействия. Тогда я решила обосноваться тут, куда он ещё не приходил, чтобы дождаться того мгновения, когда его ничтожные ноги ступят сюда, чтобы сразить и прервать его гнусную ложь» Дракалес отвечал ей: «Что ж, ты взяла на себя благородную цель. И я желаю помочь тебе в этом. Как бог войны, я крайне заинтересован в благополучии воинственных народов. И хоть с этим Хнег’рарга’Заром я не встречался, но, думаю, мне и не нужно этого делать, раз уж ты взялась за это. Но, кажется, ты зашла в тупик, ведь не можешь знать, когда придёт сюда этот шаман-бог» — «Да, не знаю. И готова пробыть тут хоть всю вечность, лишь бы выследить его и уничтожить» — «Достойна подражания твоя целеустремлённость. Но я могу предложить тебе нечто лучшее. Присоединяйся к багровому воинству. Такой, как ты, в наших рядах всегда есть место. В Атраке ведутся непрекращающиеся войны. Так что ты можешь бесконечно совершенствоваться в своём ремесле. А ещё мы обладаем таузвалью, книгой, которая самостоятельно дописывает сама себя, внося на свои страницы описание миров, в которых побывало багряное воинство. Обратившись к ней, ты можешь отслеживать перемещения своего врага, чтобы обнаружить его в одном из миров, куда ступала нога воинства Атрака. Всё же это лучше, нежели пребывать постоянно тут, в окружении слабых народов и слабеть тут самой» Не нужно было дожидаться её ответа, чтобы понять, каким он будет, потому что после того, как Дракалес произнёс «Присоединяйся к багровому воинству», её глаза вспыхнули негасимым пламенем. И, дослушав его изречения до конца, она дала согласие, еле сдерживая свой радостный порыв.