Ава
Шрифт:
— А вы сами общаетесь с другими учениками? — поинтересовался детектив, и Ава заметила, что он опять записывал что-то в блокнот.
— Эм, я с некоторыми из них знакома, — помедлив немного и едва оторвав взгляд от чужих записей, ответила девушка. — То есть, мы все дружили с Сэмом, но между нами складывалось по-разному. Я точно могу сказать, что, например, двое выпускников разных лет познакомились через Сэма, объединились и открыли общее архитектурное бюро. Есть и такие, кто давно уже уехал в другой город, штат или страну. Точно знаю, что одна из его самых лучших учениц сейчас успешно работает во Франции, но если я вам назову ее фамилию, вряд ли вам
— То есть вы не можете сказать, были ли какие-то обиды или ссоры у Сэма с другими учениками? — уточнил Беккер.
— Я только знаю, что у него с остальными были хорошие отношения и все. Ни о каких конфликтах я никогда не слышала, — пожала плечами Ава и подозрительно нахмурилась. — Вы об этом хотели меня расспросить?
— Не только. Я также хотел спросить вас про галерею «Аврора», — признался детектив. — Вы ведь помогали мистеру Симмонсу с ее возведением, так?
— Да, он как раз на этот проект позвал меня помогать, — кивнула Ава. — Последнее крупное здание, перед уходом на пенсию. Хотя уходить он не хотел. Врачи настояли из-за слабого сердца, требовали поберечь себя.
— Надеюсь, он гордился своей последней работой, — улыбнулся детектив. — Тяжело уходить в отставку, если понимаешь, что не сделал всего, что мог бы.
— О, он очень гордился! — просияла Ава. — Мы всем коллективом костьми легли, чтобы выжать из проекта максимум. Сэм всегда любил арт-деко и свое последнее здание воплотил именно в этом стиле. Было сложно уговорить заказчиков, учитывая, что в таком духе сейчас уже не строят, но ему все-таки удалось. Результат получился лучше, чем мы ожидали. Тем более галерея, а значит, что свет важнее всего! А Сэм как никто другой умел работать со светом.
— Он часто потом бывал в «Авроре»? — чуть поумерил чужой пыл деловым тоном детектив.
— Да нет, — неловко ответила Хейз, проглотив напрашивающуюся тираду о значимости света в архитектуре в целом и других особенностях упомянутой галереи в частности. — Знаете, как у художников бывает: ты вложил во что-то все свои силы и время, а потом переходишь к другому творению, теряя интерес к прошлому. Так было и с Сэмом. Он помнил все свои проекты до мельчайших деталей, душу в них вкладывал, но, закончив работу, шел дальше. Мог иногда возвращаться к ним, приходил к ним и смотрел, что получилось хорошо, а что можно было бы переделать. Пытался смотреть с разных сторон, чтобы определить куда двигаться дальше. Периодически брал кого-нибудь из нас, учеников, и слушал нашу критику, спрашивал, а как бы мы сделали на его месте. Он считал, что для нас это полезно. Помогает держаться своей точки зрения, а не подражать другим, даже авторитетам.
— Давно он бывал в «Авроре» в последний раз?
— Довольно-таки. Мы с ним были там вместе прошлой осенью, год назад, и все. Больше он ее не вспоминал, — ответила Ава и быстро вставила в разговор свой собственный вопрос. — Скажите, а как продвигается расследование?
— Вам правду, мисс Хейз? — с тяжелым вздохом спросил Беккер, коротким взмахом руки закрывая блокнот. — На данный момент проработаны уже почти все наиболее вероятные версии, ни одна из которых не подтвердилась, и у нас нет ни единой зацепки. И либо мистер Симмонс был на самом деле случайной жертвой какого-то другого преступления, либо у него были тайны, о которых никто из его окружения не знает. Но какую тайну можно скрывать
— Действительно, — скривилась Ава и невольно поймала себя на мысли, что ей срочно необходимо выпить еще.
На самом деле ей очень хотелось напиться в стельку, но ради Марты и под чутким надзором Ребекки она сдержалась. Основная масса гостей разъехалась достаточно рано, самые близкие люди по возможности оставались до вечера. Августа было решено не трогать до следующего утра. По словам Марты, он далеко не первый раз в таком состоянии оставался у них дома и она успела немного привыкнуть, да и разбудить его от хмельной спячки было нереально. Что касается самой Авы то, как и в прошлый раз, ушла она достаточно поздно, не желая оставлять Марту одну. Но все они очень устали, и надо было ехать домой, так как завтра ждали новые дела, которые откладывать Хейз совсем не хотела.
Грузно поднимаясь по лестнице на свой этаж, Аве все перебирала огромный ворох мрачных и тяжелых мыслей, накопившихся за день, пока ее не окликнул знакомый звонкий голос.
— Хейз, привет! — с улыбкой поздоровалась Джинджер, параллельно пытаясь открыть дверь своей квартиры. В руках у нее была огромная корзина с чистым бельем, которая весьма затрудняла процесс отпирания замка.
— Привет, — устало ответила Ава и кивнула на корзину. — Помочь?
— Не, не надо, — быстро затараторила ее соседка и навалилась на дверь. — Я уже… Все!
С шумом влетев в квартиру, Джинджер поспешно отставила корзину куда-то в сторону и вернулась обратно в коридор. Девушкой она была очень симпатичной, с россыпью веснушек на приветливом лице и яркой улыбкой, но сейчас ее обычное солнечное настроение заметно поугасло. Со смесью сочувствия и беспокойства она посмотрела на Аву.
— Я позавчера пересеклась с Эммой, и она мне рассказала о том, что случилось, — поделилась она. — Сочувствую, очень…
— Спасибо, — хмуро кивнула Ава.
— Если хочешь, можешь ко мне зайти, — предложила Джинджер. — У меня есть бутылка бурбона. Посидим, поговорим.
— Звучит заманчиво, — через силу изобразила улыбку Хейз. — Но я, наверное, лучше сегодня пораньше лягу и в кое-то веки попытаюсь нормально поспать.
Ее соседка понимающе улыбнулась.
— У меня есть хорошее снотворное, — поделилась она. — Могу одолжить. Меня вырубает на раз.
— А с алкоголем его сочетать можно? — чуть оживившись, спросила Ава, и обе девушки весело прыснули.
— Ладно, я пойду, — махнула рукой Хейз, отворачиваясь к своей двери и доставая ключи. — И спасибо еще раз за приглашение.
— Заходи, когда будет настроение, — дружелюбно ответила Джинджер и аккуратно закрыла за собой дверь.
Ава ввалилась к себе, кое-как лениво разделась, погладила соскучившуюся Ванду и, как и обещала соседке, отправилась спать. Но перед тем как завалиться в кровать, она налила себе еще виски. Остатков на дне бутылки едва хватило на один глоток. Мысли о том, что нужно будет пополнить запасы спиртного в доме, незаметно перекинулись на воспоминания о Нике, а затем о Викторе и о других людях, с которыми Ава была на ножах. У Сэма не было людей, которых он бы ненавидел или которые ненавидели его, но он умер, не успев наладить отношения с сыном. Неприятная мысль все вертелась в голове у Авы, как заведенная. А что если она тоже вот так внезапно умрет, оставив после себя столько неразрешенных конфликтов? Но если предположить, что там, после смерти, нет ничего, то какой смысл в целом стараться что-то исправить?