- Автора!
Шрифт:
— За Клишиным следили?
— Что? Я ему не жена! Следить за ним? Зачем?
— Разве вы не ревновали его?
— Пашу? К чему? К тому, что он слишком красив, чтобы не иметь любовниц, кроме меня? Не смешите! Я прекрасно знала, что не одна у него! Меня это устраивало.
— А зачем на дачу поехали?
— Он сам позвонил и меня пригласил. Сказал, что будет один. И что соскучился. Мои домочадцы, вернее, эти бестолковые чада предпочитают скрываться от людей в лесу, а мне надо работать. Надо кормить семью. Я тоже иногда хочу отдохнуть. Паша пригласил, я поехала,
— Зачем поехали?
— А зачем женщина, у которой муж на двадцать лет старше, лысый и толстый, едет к молодому и красивому мужчине?
— Так вы были его любовницей?
— Я люблю красивые дорогие вещи и в состоянии их оплатить.
— Он брал у вас деньги? — вмешался наконец Алексей.
— Ну, скажем, не отказывался. Конечно, не деньги — подарки, и весьма дорогие. Деньги брал только на машину, когда ему не хватило.
— Разве не на гонорары он ее купил?
— Смеетесь? Какие гонорары способны оплатить такую машину, как «Тойота»? Если только бестселлер написать! Клишин бестселлеров не писал. Платили ему мало. Разумеется, всю сумму я не могла ему дать. Но добавить… — Алла Константиновна вздохнула. — Мне хотелось оставить его при себе.
— А что ваш муж?
— Мой муж, как всегда, молчит. И закрывает на все глаза.
— Много вы передарили Павлу Андреевичу дорогих вещей? — с интересом спросил Алексей.
— Он того стоил. Очень красивый мужчина, умел быть обаятельным, поддержать компанию, иногда говорил весьма забавные вещи.
— Забавные?
— Это из той области чувств, которая для меня закрыта.
— А как насчет вашей последней ссоры?
— А что вы хотите? Я приезжаю с определенным настроением, с определенной целью, а там какая-то корова выясняет с ним отношения по поводу внебрачного ребенка! Потом приезжает ее дебильный муженек, дело доходит чуть ли не до драки! Я сериалы по вечерам не смотрю, некогда, мелодрамы тоже не уважаю, но если захочется, куплю в киоске кассету. Зачем мне видеть это в доме собственного любовника и терять драгоценное время?
— Вы звонили Солдатову домой и сообщили, что его жена на даче у Клишина?
— Кому звонила? — удивленно спросила Алла Константиновна.
— Мужу Любови Николаевны.
— Ах, да! Простите, имени его не помню. А почему я должна ждать, когда этой женщине надоест беседа с моим любовником и надоест ли вообще?
— Значит, вы из-за этого поссорились?
— Из-за чего ж еще? Я потом сказала Паше, что подожду другого раза, когда народу в доме будет поменьше.
— Они же уехали. Любовь Николаевна и ее муж.
— Да? Но кто-то прятался в другой комнате, той, что рядом со спальней! Я это поняла! Проходной двор, а не дача! — Она передернула плечами и покосилась на пачку сигарет. — Закурю еще, пожалуй. Визит не из приятных. — И вытянула длинную коричневую сигарету.
— Откуда вы знаете, что в комнате рядом со спальней еще кто-то был? — спросил Алексей, глядя, с каким наслаждением она вдыхает дым.
— Это щитовой дом, а не вилла американского миллиардера. Перегородки такие, что можно просто громко дышать, и в соседней комнате
— Значит, когда Любовь Николаевна и ее муж уехали, вы спустились вниз, выяснили отношения с Клишиным и тоже отправились восвояси?
— Конечно. Я была зла. Выговорила ему за этот спектакль и уехала.
— Откуда же ампула?
— Послушайте, я же не идиотка, чтобы тащить домой эту дрянь, а не бросить в ближайшие кусты!
— А замуж за Клишина вы не хотели выйти?
— Что?! Замуж?! — взвизгнула вдруг Алла Константиновна. — Прожить хотя бы день с его извращенной романтичностью, пошлыми стишками и отвратительными рукописями, которые он настойчиво уговаривает прочитать?! Я что, похожа на сумасшедшую? Он был законченный маньяк и психопат. Дольше двух часов я его вынести не могла. А любовник был замечательный, — с сожалением добавила Алла Константиновна. — Не понимаю… Чего ему не хватало?
— А какой он был человек?
— Отвратительный! Эгоист! Он себя очень любил, мой бедный Паша. И весь состоял из противоречий. Говорил одно, а делал другое. Говорил о здоровой жизни в деревне, а сам обожал ежедневную ванну с пеной, которая непременно должна была пахнуть жасмином. Полировал ногти и выщипывал волоски на бровях, которые портили ему линию.
— Линию чего? — вскинулся Михин.
— Этих самых бровей, чего же еще? Дорогой мужчина, одним словом. Мне приятнее было появляться на людях с ним, а не с этим моим старичком.
— Почему вы не разведетесь? — спросил Леонидов.
— А вот это касается только меня, — резко ответила Алла Константиновна. — Я никогда не откровенничаю с незнакомыми людьми. Паша — покойник, про него теперь можно, но про живых моих сожителей узнавайте не от меня. — Она ткнула окурок в пепельницу и нажала так резко, что он рассыпался.
— Скажите, вы оставляли сумочку в комнате, где был Клишин, когда сами куда-то отлучались?
— Не помню. Зачем Паше моя сумочка? Ну в туалет ходила. Не с собой же брать?
— Мы выясним, откуда взялась эта ампула. — Леонидов кивнул Михину, мол, пора закругляться. Потом вспомнил самое важное и спросил:
— Алла Константиновна, вы не отправляли недавно письмо по просьбе Клишина?
— Я ему не почтальон.
— Понятно. Ну что, Игорь… Павлович?
— Более или менее ясно, — вздохнул тот. — Опять соврал. Писатель. Надо проверить маркировку ампулы. Отдать ее на экспертизу. А вас, Алла Константиновна, ждет визит к следователю. Надеюсь, бежать вы не собираетесь?
— Бежать? — Она рассмеялась. И откровенно сказала: — Мне гораздо проще договориться со следователем. Тем более, что я никого не убивала.
Алексей тоже так думал. В данном случае они с Аллой Константиновной товарищи по несчастью. Жертвы клеветы Клишина. Хозяйка проводила их до двери. В прихожей, очутившись у большого зеркала, глянула в него и машинально тронула кожу в уголке левого глаза, разглаживая еле заметную морщинку. Не так уж не точен был Павел Андреевич, описывая характер своей любовницы. Она боится стареть. Боится потерять красоту. Уже в дверях он обернулся и спросил: