- Автора!

Андреева Наталья Вячеславовна

Она внимательно следила за тем, как я наливаю в бокал вино. Когда же он был наполнен, сказала:

— Я забыла наверху свой мобильный телефон. Ты мне его не принесешь? Последнее одолжение.

— С удовольствием! Не хочу, чтобы ты за ним вернулась. И вообще, чтобы ты когда-нибудь еще переступила порог этого дома.

Я поднялся наверх, в спальню, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Я ликовал. Наконец-то! Я свободен! Свободен от этой женщины! Отдать ей то, что просит, и — адью! К моему удивлению, никакого мобильного телефона в спальне не было. А когда я спустился вниз, не оказалось в доме и самой Аллы. Я только пожал плечами. Значит, телефон

был при ней. И машинально потянулся к бокалу вина. Мне надо было выпить, чтобы успокоить нервы. После такого выяснения отношений. Признаюсь, потерял бдительность. Но кто же знал, что при ней окажется ампула с цианистым калием? Что касается мотива, я, признаться, здорово ей насолил. Она бы не допустила, чтобы сбылось пророчество. Чтобы я увидел, как она стареет. Интересно, куда она дела ампулу с остатками цианистого калия? Сунула в кармашек своей модной сумочки, конечно! Туда, где лежит ее старая губная помада и носовой платок. Алла меркантильна, она не оставляет еды на тарелке, не выбрасывает тубу, если еще хоть разок можно мазнуть по губам помадой. Если в ампуле остался яд, она ее не выкинула. Ни за что! Поэтому я просто уверен, что ампула до сих пор лежит в ее сумочке, хотя яд в ней давно уже разложился и стал безобиден. Боюсь, она этого не знает. Отравить — как это по-женски! Если бы Алла подумала немного и успокоилась, вряд ли она стала бы меня убивать. Она сделала это в порыве отчаяния, я же, каюсь, нарочно ее спровоцировал. Но уж больно мне не терпелось отправиться на тот свет. Зачем? Об этом я еще скажу, а пока отдаю в руки правосудия женщину, которая должна понести наказание хотя бы за то, что не способна понять, зачем вообще живет на этом свете…»

— Да. Зачем живет?

Алексей невольно прикрыл глаза. Аи да Клишин! Удивил! Он посмотрел на Михина:

— Когда пришло?

— В пятницу. Как ты и говорил.

— Почему сразу не позвонил?

— Не поверил. Откуда ты узнал, что будет письмо?

— Должен же у этого шедевра быть конец.

— А что в конце?

— Истина.

— Значит, расследование вести не надо, убийцу искать не надо, надо только получать послания с того света и следить за развитием событий? И дождаться последней главы?

— А если он врет? Как в случае со мной? Как в случае с Солдатовым?

— А если не врет?

— Что ж ты тогда сидишь? Беги, хватай! Ампула там есть, я не сомневаюсь! Выяснил, где эта Алла живет?

Михин обиженно засопел.

— Выяснил. Кстати, письмо отправлено из того же района. Судя по штемпелю на конверте.

— Да некстати оно оттуда отправлено! Кто это сделал? Сама Алла? Ревнивый профессор? Зачем? Столько лет носил рога и решил вдруг наказать жену? Проверяй, проверяй, Михин.

— Слушай, Леша, поедем со мной туда?

— Куда?

— К этой Алле. Раз ты уверен, что ампула там есть, значит, мы ее и изымем. Я выдам тебя за понятого, хочешь?

— Я уже там был, в понятых. А санкция у тебя есть?

— Есть. В пятницу же вечером и получил.

— Так в чем дело? Почему ты еще не там?

— Потому что Клишин — сволочь, — мрачно сказал вдруг Михин. — Он над нами издевается!

— Он же покойник, — усмехнулся Алексей.

— Пусть: Я знаю, как будет. Мы поедем, изымем ампулу, задержим Аллу, потом придет очередное письмо. А в нем: «Ха, ха, ха! Разумеется, я пошутил! Я сам ее подбросил! Ампулу!».

— Умница! — похвалил Михина Алексей. — Начинаешь мыслить стратегически. Ты начал его понимать.

— Не понимаю одного — зачем!

— Он же обещал объяснить. И тебе, и нам всем: Серым

людишкам, — усмехнулся Алексей. — Тупым ментам.

— Так поедем?

— А жена? Ты соображаешь, что будет с Александрой, когда она узнает, что я уезжаю? На этот раз даже в субботу, а не в воскресенье?

— Что, мне одному ехать?

— Во-первых, они наверняка на даче. Как и все разумные существа. В такую-то жару! Я вношу предложение.

— Какое?

— Отложить до завтра. Никуда она не денется.

— Ампула?

— Алла. Что же касается ампулы… Лучше бы делась! Тогда мы просто с женщиной поговорим. Выясним, правда ли то, что написал Клишин. Вдруг она вовсе не была его любовницей? Как и Люба. То есть Любовь Николаевна.

— И где встретимся?

— У метро. Ближайшем к ее дому. Я подъеду туда завтра, на машине. Часикам эдак… — Он задумался. — К восьми. Думаю, раньше не стоит.

— Хорошо. Договорились, — кивнул Михин и нацарапал на листке бумаги, вырванном из блокнота, адрес. — На всякий случай.

— О'кей, — кивнул Леонидов, засовывая листок в карман шорт, и прошептал: — А сейчас беги отсюда, что есть духу!

— Это почему?

— Потому что сюда идет моя жена! И ей необязательно знать о наших планах!

Михин моментально испарился. Подошедшая Александра покачала головой и с укором сказала:

— Поздно, Леонидов, поздно.

— Ты о чем, дорогая? — сделал он невинное лицо.

— Я его видела. Ну и о чем вы договорились?

— Абсолютно ни о чем.

— Ты хотя бы чаю ему предложил.

— Он не хочет.

— А как соседи?

— Какие соседи?

— Разве ты удержался? Не взглянул хоть одним глазком?

— Зачем мне это надо? — Честно?

— Клянусь!

Он соврал. И сам не понял, почему. Потому что нельзя расстраивать беременных женщин? Или потому что сердце требует звуков струн? Все еще требует. Каждый женатый мужчина хоть разок должен спеть свою ночную серенаду другой женщине. Иначе не успокоится.

3

Случилось так, что дамы сами напросились на знакомство. Это знаменательное событие произошло воскресным утром, когда Алексей носил воду к парнику, наполняя стоящую рядом бочку. По просьбе жены, которую волновала судьба помидор. Вернее, судьба тли, которая их съест. Чтобы тля не осталась голодной, Алексей и таскал воду. Беременных женщин расстраивать нельзя.

И тут старшая дама крикнула через забор:

— Мужчина, эй! Послушайте, мужчина!

— Это вы мне?

Последнее время Леонидов все больше привыкал к обращению «господин». Вульгарность дамы его слегка покоробила, он уже собрался преподать урок хороших манер, но тут вспомнил, что на нем нет ни костюма, ни галстука. Одни только шорты да резиновые шлепанцы, в простонародье откликающиеся на позывные «вьетнамки». И ему пришлось тоже откликнуться, на «мужчину». Ведь там, за забором, была и фея.

Алексей всем корпусом развернулся, выражая готовность к диалогу, дама сняла солнцезащитные очки, то ли из вежливости, то ли потому, что в тени густых деревьев нужды в них не было. И сделала решительный шаг навстречу. Алексей шагнул аналогично: вперед. Секунда и их взгляды встретились. Глаза у нее оказались, как две пули. Стальные, литые и того калибра, что бьет наповал. Без шансов остаться в живых.

— Что-то случилось? — вежливо спросил он. И оперся о штакетник.

— Вы не могли бы показать, как включается насос? Я не знакома с такой техникой.