- Автора!

Андреева Наталья Вячеславовна

Вообще-то Я человек спокойный, страсть копится во мне неделю, две. Удовлетворив ее, я мгновенно гасну, но если нет разрядки, становлюсь одержимым. Мои сны делаются беспокойными, я возбуждаюсь от поправленной тайком бретельки бюстгальтера у девушки, случайно встреченной на улице. От прижавшейся нечаянно женской груди где-нибудь в транспорте или в магазине. От длинной юбки с разрезом, в котором мелькает заманчиво то, что непременно хочется познать. Меня манит тайна, и в какой-то момент я мчусь к своей давней любовнице, чтобы успокоиться. Она понимает меня, как никто другой.

Алла знает правила игры, она

женщина моей породы, она не умеет просить. Мы никогда не спрашиваем друг у друга, можно или нельзя, хочется или нет, мы вообще не любим слов. Что касается физиологии, здесь у нас полная гармонии, именно поэтому я еду к ней, а не к какой-нибудь другой женщине. Хотя в женщинах у меня недостатка нет. Мы просто разные люди. Там, где кончается постель, начинаются проблемы. И здесь уже слова льются потоком. Слова обвинения, бесконечные упреки.

Она все время говорила о разводе. О том, что хочет уйти. Хочет уйти ко мне. Мне же с огромным трудом удавалось ее сдерживать. Она давно хотела бросить своего стареющего профессора и соединиться со мной, но я не такой дурак, чтобы на ней жениться. Алла — женщина до мозга костей. Лично я считаю ее маньячкой. Она пытается конкурировать со всеми красивыми и удачливыми женщинами, которые только есть на свете, постоянно себя с кем-то сравнивает, постоянно ревнует к тем, кого я и в глаза не видел! Вернее, с кем лично не знаком. К актрисам на экране, к певицам на сцене, к манекенщицам на подиуме. Алла во всех женщинах ищет изъяны, и пока не найдет, не успокоится ни за что. Я тоже предмет ее гордости. Талантливый, красивый, молодой, а в перспективе знаменитый. Она готова меня убить, но только не потерять.

Понимаете, на что я намекаю? Конечно, Алла узнала про Любу и стала ревновать. Ко всему прочему, за пять лет я очень от нее устал, да и разговоры о браке зашли слишком далеко. Я решил Аллу бросить, она была против, мы постоянно ссорились, если можно назвать ссорой извержение двух вулканов, один из которых мечтает потухнуть, а другой назло ему поставляет горячую лаву. С Любой мы встречались не для того, чтобы заниматься любовью, просто у нас был Пашка, и были совместные интересы в издании моих творений. Но Алла поняла все так, как и должна была понять такую ситуацию ревнивая женщина: у меня роман, и я бросаю ее из-за другой.

Алла стала за мной следить, в тот вечер она приехала на дачу с намерением помешать моему свиданию и устроила очередной скандал. Я с трудом уговорил ее спрятаться в спальне, пока не уйдет Люба. Алла подслушивала наш разговор, это несомненно. Я же был в напряжении и понимал, что с этим надо кончать. Ужасный вечер! Я не знал, чья именно рука положит в стакан яд, и мучился от этого.

Потом Любу все-таки увез муж, Алла спустилась вниз, и мы стали выяснять отношения. Ох, как я этого не люблю, а что делать? А теперь представьте, что женщина не только умопомрачительно красива, но и меркантильна до безобразия. И до отвращения ревнива. Получится диалог примерно следующий:

— Я все слышала: у тебя еще и внебрачный ребенок есть! И с чего это ты решил написать завещание? Уж не собрался ли умирать?

— Когда имеешь дело с тобой, всего можно ожидать.

— О! Ты не умирать собрался! Я поняла! Ты решил меня бросить! И уйти к ней! Жениться! О! А мне что делать? Мне? Через пять лет мне будет сорок! —

истерично взвизгнула она. — Я уже никому не буду нужна! Паша, я ведь тебя не отпущу. Я тебе тоже ребенка рожу, хочешь?

— Такого не родишь.

— Это еще почему? — заносчиво сказала она. — Эта корова смогла, а я нет?

Забыл сказать, всех женщин на свете Алла называет «коровами». Даже если они гораздо стройнее нее.

— Эту «корову» я любил, а такие дети, как Пашка, получаются только от большой любви. Тебе же вообще лучше не рожать. Таким женщинам иметь детей противопоказано.

— Каким таким? — подозрительно спросила Алла.

— Ты для себя живешь, для своей фигуры и лица. Не дай бог, на щечках появятся пятна! А живот, раздувшись, уже не станет прежним! И грудь потеряет форму. Ребенка положено грудью кормить. Ты своей великолепной грудью будешь кого-то выкармливать? Что останется от этого сокровища после того, как им попользуется дитя?

— Есть же смеси.

— И няни. Все правильно. Нет, спасибо, Алла, я не хочу детей. От тебя — не хочу.

— Давай тогда просто жить вместе.

— Да не сможем мы просто жить! Поищи себе другой предмет для удовлетворения больного самолюбия, создай коллекцию, способную потрясти мир, сотвори чудо. Я даже готов подкинуть несколько идей, лишь бы ты меня оставила в покое. Направь свою энергию на работу. Говорят, это отвлекает. Все равно ты будешь старой, от этого никуда не деться. Надо подготовить почву. Для отступления. Так как насчет идей?

— Щей? Да что ты понимаешь в моде?!

— Я понимаю в красоте. И понимаю, что ты бездарность. Тебе ни в чем не удалось себя реализовать. Ты плохая жена, никакая мать и бездарный модельер. А от твоей красоты скоро ничего не останется. И маски не помогут.

— Мерзавец!

Цвет ее лица стал почти таким же, как обожаемый мною цвет глаз, зеленым.

— Да. Я мерзавец. Если это поможет нам расстаться, я согласен.

— Ты сам неудачник! Ты похож на бабу! Крутишься перед зеркалом, нюхаешь цветочки! И ручки не мараешь! Писатель, как же! Ты просто баба!

— А ты нет. Потому что не умеешь главного: рожать. И не умеешь любить. Ты машина. У тебя все рассчитано. Поделись опытом, как рассчитать, чтобы от тебя не сбежал любовник? Хватит ли на это твоего ума?

— Мне надо было выйти замуж за тебя тогда, десять лет назад, — кусая губы, сказала она. — Тогда бы ты никуда не делся.

— Да ты что, смеешься?! Чтобы я на тебе женился?! Я сам, своими усилиями выдал тебя за этого профессора! Чтобы отделаться! Каких усилий мне это стоило! Я вас познакомил, я ему про тебя рассказывал, подогревал интерес, я облегченно вздохнул, когда вы пошли под венец, и с тоской следил за тем, насколько тебя хватит!

Она еще больше позеленела, и тут я ударил в самое больное:

— Ты же старше меня! Мне немногим за тридцать, я мужчина молодой, в самом расцвете сил. Ты для меня — старуха.

Это окончательно вывело ее из себя. Еле сдерживаясь, Алла сказала:

— Так меня еще никто не оскорблял. У тебя талант, Паша. Ты сумел доказать, что я полное ничтожество. Но надо понимать, каких стоит наживать себе врагов, а каких нет. Прощай.

— Что ж. Я так понимаю, это разрыв. Разрыв окончательный, — с некоторым пафосом сказал я и потянулся к бутылке вина. — За это надо выпить.