- Автора!
Шрифт:
— Тогда до завтра? — спросила Соня.
— Спокойной ночи.
— Малыши, — добавила она уже от себя и почти бесшумно скользнула обратно в калитку.
«Нет, это уже черт знает что! Какая-то соплячка изображает из себя женщину-вамп, а я, как дурак, клюю на ее детские ужимки!» — разозлился Алексей. А девушка-то навязалась! Ловка! Он с ужасом подумал, что завтра полтора часа предстоит сидеть бок о бок с этим карающим ангелом и изо всех пытаться не сморозить очередную глупость. И не сделать. Кто знает, что ей взбредет в голову? Перекусить в придорожном кафе? Искупаться в речке? Закралась
— Ты с кем-то разговаривал? — спросила Саша, вытирая Сережке ноги.
— Соседка спрашивала, не подвезу ли я ее завтра до ближайшего метро, — стараясь казаться безразличным, ответил он.
Жена даже не стал уточнять, какая именно соседка и что ответил ей муж, Алексей же на всякий случай сказал:
— Ты не вставай завтра рано, отдыхай, я кофе попью и поеду. Спите себе с Сережкой, тебе вообще нужен отдых и покой.
— Ну да, покой. — Она как-то странно на него посмотрела и ушла в комнату.
Сережка сказал обоим «спокойной ночи» и отправился на террасу, спать.
Леонидов тоже прошел в комнату, к телевизору. Машинально глянул на экран. Шел сериал.
«Сашка стала смотреть сериалы! Моя Сашка стала смотреть… Это что-то. Дальше пойдут сплетни о соседском дяде Мише, который напился и устроил скандал, потом, сидя у телевизора, она начнет вязать носок, вести бесконечные разговоры о растущих ценах, необходимых покупках, ремонте в квартире, детских болезнях… Стой, Леонидов, стой. Иди спать, сделай хотя бы вид, что просто устал».
Он чмокнул Александру в щеку, ушел на террасу и вскоре заснул.
…Утром он не сразу вспомнил, что с ним едет Соня. Его занимали мысли о работе. Надо поговорить с Серебряковой, поправить прайс, собрать совещание по поводу изменения маркетинговой политики фирмы… оборот падает. Это его прямая обязанность, а не…
Он зевнул. И отправился пить кофе. Когда же вышел потихоньку на крыльцо, у калитки стояла улыбающаяся Соня, свежая, как само июньское утро. На ней были брючки в обтяжку и трикотажная футболка, открывающая пупок. Тонкая талия невольно притягивала взор.
— Доброе утро, — вежливо поздоровался он. Соня кивнула, потом подошла к машине и открыла правую переднюю дверцу:
— Можно?
— Да, едем уже. Садитесь.
Алексей сел за руль и аккуратно вывел «Жигули» на деревенскую улицу.
— Я закрою. — Соня выскочила из машины и побежала закрывать ворота.
Минут через десять, которые они провели в молчании,
— С вами можно разговаривать?
— А почему нет? — удивился Алексей.
— Некоторые не любят, когда пассажиры отвлекают их разговорами, А есть еще просто молчуны. От природы.
— Со мной разговаривать можно, — милостиво разрешил Алексей.
— Тогда можно без Алексеевича и на «ты»? Тем более смешно обращаться на «вы» к девушке двадцати лет. Я же еще не старуха?
— Нет. Но мне, например, за тридцать, — вежливо намекнул Леонидов.
— Как много! — засмеялась Соня. — Столько же было моему двоюродному брату, а он всегда оставался для меня просто Пашкой.
Разговор сразу стал Алексею интересен:
— Брату? Это не мой сосед по даче, который недавно умер?
— Вы были знакомы?
— Я, нет. С женой Александрой они учились в одной школе, и даже имел место детский роман. Ее с твоим двоюродным братом.
Алексей и сам не заметил, как перестал говорить девушке «вы». Нет, с Соней абсолютно не чувствовалось никакой дистанции. Она легко преодолевала неприязнь и сглаживала конфликты.
— А меня Паша вырастил. Я не маменькина дочка — брата.
— А как же мать?
— Мать все время была занята своим бизнесом, меня отправляла к сестре, а там тоже все работали, кроме Пашки, разумеется. Который учился. Вот ему и доставалось со мной сидеть.
— Не нравилось, наверное?
— Когда была маленькая, конечно, нет. А после того как мне исполнилось лет шестнадцать, мы сблизились.
— Так он же был на много старше!
— Ну и что? Паша — мой идеал. Если бы он не был моим братом, я бы его на себе женила, совсем по-детски похвасталась Соня.
— Ну, многие влюбляются в своих кузенов. Я тоже когда-то был влюблен в двоюродную сестренку.
— Да? И разве не хотел жениться?
— Хотел. Но это все детство.
— Только не у меня.
— В детстве все влюбляются в эстрадных певцов или киноартистов. Я видел фотографии твоего двоюродного брата. Он был похож на киноартиста.
— Да? Они же все такие тупые, — презрительно сказала Соня. — Как можно их любить?
— А ты умница?
— Не дурочка. Паша научил меня, что не надо бояться выделиться из толпы. Стадность — одно из характерных заболеваний моего возраста, — аявила Соня. — Все тащатся по одному и тому же кумиру не потому, что его понимают, а за компанию, все носят одинаковые вещи, говорят одинаковые глупости, одинаково доказывают родителям, что они уже не дети. Делать взрослые глупости — это еще не значит быть взрослым.
«Не думал, что смогу поговорить с Павлом Клишиным после его смерти», — усмехнулся Леонидов и спросил у взрослого ребенка:
— Кроме этого, он тебя больше ничему не учил?
— Учил, — с вызовом ответила Соня. — Паша много рассказывал о мужчинах, о том, как ими можно управлять, что им нравится, а что нет, и как легко, например, соблазнить женатого человека.
— Ты для этого со мной в Москву с утра поехала? Практикуешься?
— В Москву я еду потому, что завтра у меня экзамен, — ровно сказала Соня, — а с женатыми мужчинами опасно спешить, они должны сначала разочароваться в своих женах. Им надо в этом помочь.