Айко
Шрифт:
Рюкзак так сильно затрясся, что мне пришлось держаться внутри за всё, что можно.
– Да, я из двенадцатой. А что вы хотели? – женщина повернулась к охраннику: – Отпусти его, Сергей.
– Ох, спасибо вам! – поблагодарил Миша Алену.
– Так что вы хотели узнать? Как вас зовут?
– Михаил.
– Спрашивайте, Михаил. Можем зайти ко мне.
– Может, вы в курсе, тут в восьмидесятые и девяностые жила семья Стариковых. Меня попросили отыскать их.
– Знакомая фамилия, хм… откуда я могла её слышать? –
– Николай Сергеевич, – уточнил Миша имя жильца.
– Нет, не знаю.
– А Елену Васильевну Старикову?
– Вспомнила! – радостно воскликнула девушка.
Я поднесла ухо ещё ближе к щелке рюкзака.
– Это дальняя родственница моего мужа, она вроде наукой занимается.
– Профессор, востоковед, да. Если она тут жила, может, знаете что-нибудь про неё?
– А вы ей кто?
– Я по просьбе одного человека пытаюсь узнать, что случилось с этой семьёй.
– Понятно. Ладно, неважно. Я почему спросила: мало ли, вы родственник и не в курсе, что тут случилось.
– А что тут случилось? – заинтересовался Миша.
– Это самая загадочная история нашего дома и очень неприятная. Мне самой рассказали. Дело в том, что в этой квартире жила семья, очень уважаемая. У них была дочь, и жили они очень тихо. В один день у них всё изменилось: пропала без вести девочка, под подозрение попал отец семейства. И хоть все и говорили, что он не мог сделать дочке ничего плохого, всё обернулось против него, потому что он был последним, кто её видел.
«Что она такое рассказывает, что за ерунда», – подумала я. В рюкзаке уже стало светло как днем, свечение резало мне глаза.
– А как же мать? – спросил Миша.
– Говорят, она из-за такого потрясения попала в сумасшедший дом и долго там лечилась. Ну, а отец бежал. Исчез – так его и не нашли. Говорят ещё, что якобы теперь в этом доме живет дух той самой девочки.
– Не верьте в духов, Алёна Дмитриевна, их не бывает.
– Можно просто: Алёна. Ой, а что это у вас в рюкзаке светится?
– Да это фонарик, наверное, забыл выключить, – Миша попытался прикрыть щель в рюкзаке рукой.
И тут я совершила глупость: открыла рюкзак, выпрыгнула оттуда и начала кричать:
– Откуда вы всё это знаете? Папа меня не убивал, зачем вы такое рассказываете?
– Стой, стой, Айко! Успокойся!
Миша положил руку мне на плечо, но я отмахнулась. Мы были на чужой кухне. Я услышала звуки падающего стула и лязг столовых приборов, а когда обернулась, увидела женщину, которая, похоже, упала в обморок. Или того хуже…
– Ой, мама. Что я наделала? Она жива? Миша, прости меня, пожалуйста.
Миша вскочил, взял рюкзак и подошёл ко мне.
– Ладно, некогда сейчас говорить об этом, полезай в рюкзак быстро.
Пока я пряталась, Миша пощупал пульс Алёны.
– Ф-ух, живая, слава Богу. Бежим отсюда. Сиди тихо.
Выходя
– Спасибо, всего хорошего, Алёна Дмитриевна, спасибо за чай, – он захлопнул дверь. – Всего доброго, Сергей! – проходя мимо охранника, сказал Миша.
– Ну, пока-пока, – ответил тот.
– Миша, Миша! – закричала я. – Что делать будешь?
– Я вызываю такси, нам нужно сматывать удочки, – в щелку я увидела, как Миша тыкает в свой телефон, стоя у какого-то столба. И тут я вспомнила, что это за столб.
– Миша!
– Ну, что тебе?
– Это столб у моего подъезда?
– Да, а что?
– Посмотри, пожалуйста: там в щелочке должна быть монета трёхкопеечная.
– Что? Какая ещё монета? Зачем она тебе?
– Прошу, поищи, иначе я вылезу отсюда и буду светиться.
– Да нас поймают сейчас, какая, нафиг, монета?
– Ну, пожалуйста, это очень важно для меня!
– О-о-ох, хорошо, – Миша начал рассматривать столб, – где хоть искать?
– Чуть ниже, напротив подъезда.
– Да, тут есть что-то, – он открыл рюкзак. – Там в кармашке внутреннем перочинный ножик маленький, дай мне его.
Я открыла молнию внутри рюкзака – там и правда был нож, не очень тяжёлый для меня.
– Держи, Миша.
Я слышала корябающие звуки, затем он снова открыл рюкзак, попросив убрать нож обратно.
– Вот твоя монета, – Миша кинул мне свою находку.
От меня снова исходил голубой свет, и это помогло легко рассмотреть её.
– Да, это она! Буквы вытянуты, год тысяча девятьсот двадцать шестой. С ума сойти, прошло столько лет!
Глава восьмая. Не телефонный разговор
Наконец мы добрались до дома.
– Всё, выходи, – Миша открыл рюкзак. – У меня уже от тебя спина ноет.
Я вылезла и поняла, что стала вдвое выше рюкзака. Миша тоже это заметил:
– Тебе точно нужно сменить костюмчик. Стой на месте.
Он принес рулетку и какую-то рубашку.
– Это твоя рубашка?
– Моя. Не смотри на неё так. Такие были когда-то в моде, – Миша измерил мой рост. – Плюс двадцать пять сантиметров. А ещё даже не конец дня! Итого, шестьдесят три. Неплохо!
– Слушай, Миша, а что, если я вообще не перестану расти?
– Ну, тогда… тогда будешь жить в зоопарке с жирафами.
– Несмешная шутка!
– Какие уж тут шутки? – Миша посерьёзнел.
– Как ты думаешь, всё, что говорила Алена – правда? – спросила я.
– Надеюсь, что нет, но…
– Что «но»?
– Ты ведь и правда исчезла тогда. И по логике могло так и случиться.
– Бедный папа, он и правда видел меня последним. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и он ушёл. Кстати, я слышала, что ты куда-то ещё по дороге домой заезжал.