Башни Эквеллора
Шрифт:
— Вероятно, этот “поток”, или как там его, некондиционной энергии проистекает именно из этого красного, — кивнула Мист.
— Из замирового хаоса, — подсказал Эррах, стараясь сделать это как можно более тактично и вообще походя, занимаясь отряхиванием своей одежды от пепла.
— Из заумного хаоса, — передразнил его Торрен, но вздохнул и побрел вперед, сгребая ногами ворохи пепла. Мист, пропустив Раха вперед, шла замыкающей, с тревогой прислушиваясь не только к тяге нити, которую теперь, зная о ней, ощущала очень отчетливо, не то, что раньше, но
— Поразительно, — продолжал бубнить Эррах. — Это место окончательной смерти, после которой душа очищается, становясь чистой энергией, и возвращается в Ничто, чтобы раствориться в нем, или вернуться назад обновленной. Поэтому отсюда нет возврата. А как мы-то вернемся?
— Каком книзу, — серьезно ответил Торрен, не оборачиваясь. — Глядь, придумаем что-нибудь. вернулись же в прошлый раз.
— Мейли вернул, — поправила его Мист. — Ар-Маэрэ Иллемэйр, — добавила она для Эрраха, и тот задумчиво молчал целых несколько секунд.
— Я так и не понимаю, как он мог задержаться здесь так долго, — сказал эльф. — И зачем? Никто из эльфов не боится смерти, не боится бесконечной тишины, потому что за ней спокойствие и новое рождение, или бесконечная безмятежность.
— Вот сам у него и спросишь, — посулил Торрен. Идти ему уже надоело, и он с плохо скрываемым раздражением оценивал оставшийся до руин путь. — Не могла поближе нас выкинуть сюда, Моррайт криворукая?
— Это не я криворукая, а тот, кто эту нить тянул, — возмутилась Мист. — Рах, строго говоря, мы понятия не имеем, почему и зачем Мейли остается здесь. Можем только предположить.
— Например, врожденное паскудство — отличная причина! — вставил Торрен, обернувшись через плечо.
— Он говорит только о том, что хочет сказать сам, и отвечает только на те вопросы, которые считает нужным, — Мист отсутствующе потерла запястье, на котором обугленная рука ар-Маэрэ навечно оставила багровый след. — Если он вдруг решит поговорить с тобой по душам, это было бы только к лучшему, потому что, понимаешь ли, я связана обещанием выяснить, как он умер и что с ним произошло. В обмен на это обещание мне помогли добыть Багровую Книгу.
— Это… захватывающе, — сказал Эррах, явно пытаясь уложить в голове новые сведения в добавок к предыдущим. — У вас двоих очень интересная жизнь.
— Привыкай, — фыркнул Торрен. — Захватывающая, моя задница.
— Да, думаю, Айтхара считает твою задницу захватывающей, — хихикнула Мист, очень живо себе представив внушительную орчиху, и с каким пылом та смотрела на Торрена.
— Эй, ее не тронь! — возмутился Торрен, едва не останавливаясь.
— Кого, задницу? — невинно уточнила Мист.
— И ее тоже, — гордо ответил парень, решительно ускоряя шаг, чтобы у Мист не хватало дыхания на ехидство.
Последний город был пуст. С каким бы замиранием сердца Мист не входила в него, с каким бы затаенным ужасом не проходила по центральной улице к площади — там никого не было, ни Мейли, ни Грэнаша, как бы тот не выглядел.
— Всего два? Да ты счастливица, — уныловато отозвался Торрен, продолжая оглядываться вокруг, словно подозревая, что паскудник Мейли решил поиграть с ними в прятки. Впрочем, такое тоже запросто могло быть.
— Два самых насущных, — не стала придираться девушка. — Первый, что нужно сделать, чтобы оборвать чертову нить и закрыть проход, это раз.
— И два, где Мейли?
— И два, как нам вернуться назад. Мейли меня сейчас, как раз, не особенно волнует.
— Зато он знает и то, и то.
— Вероятно, — не стала спорить Мист, поглядывая на багровую рану в небесах. — Но наша задача не найти его, а достигнуть цели и вернуться невредимыми. Рах? Какие-нибудь ценные мысли или знания на тему?
— А это почему ты его спрашиваешь, а не меня? — обиделся Торрен, не то всерьез, не то в самом деле.
— А у тебя, что, есть ценные мысли или знания? — выгнула бровь Мист.
— Не очень. Но ты могла бы и спросить.
— Дым и пепел, — вздохнула девушка, устало потирая щеку. — Ладно. Ставим вопрос иначе. Мальчики, у кого есть соображения по поводу любой из наших целей?
— Я могу предположить, — осторожно начал Эррах, с опаской оглядываясь на Торрена, но тот милостиво кивнул, мол, валяй. — Что для обрыва нити достаточно пройти по ней до источника, то есть, сюда, и исчезнуть. Уйти туда, — он махнул в сторону багровой трещины, — либо вернуться. Но как вернуться — я не представляю.
— Он тогда тебе просто приказал, — вспомнил Торрен, отвлекаясь от созерцания руин. — Назвал по своему, и приказал. Глядь, так и надо?
— Хммм, — Мист поджала губу, потом протянула обе руки вперед, чтобы ее спутники за нее взялись, и сказала четко и звонко. — Эола Эйиладд!
И ничего не случилось.
— Не покатило, — вздохнула парень. — А я то обрадовался, что дал умный совет.
Девушка выпустила ладони Торрена и Эрраха и задумалась снова, вспоминая по очереди все свои вояжи в этот полуреальный мир: сначала она, действительно, пробуждалась от данного ей ар-Маэрэ имени — она подозревала, что это его “Эола Эйиладд” сродни “Симорелю” и “Эриахилю”, какое-то особое обозначение, которое резонирует с тем, что в религии и магии называют душой и дает тем самым определенную меру власти. И, да, похоже, используя эту власть, Мейли просто приказывал ей вернуться, и она возвращалась обратно в мир, не в силах противиться — “имя” стало ее ключом. Однако, когда она использовала эту установленную связь сама, лишая Мейли этого способа контроля над собой, он добавил другие условия, которые определяли ее возможность покинуть сон о Домене Пепла. И последним ключом, которым пришлось воспользоваться неурочно, когда ар-Маэрэ толком ничего не успел ей сказать, была дверь.