Башни Латераны 2
Шрифт:
— Конечно! — Лео поднял голову от ведра с тряпкой, уж тут он мог показать, что не зря свой хлеб в Академии ел… образно говоря. Грыз гранит науки.
Да, у него не получался даже обычный огненный луч, подготовительное заклинание к «Игнус Вульгарис», но уж теорию он знал на отлично! Он учился днем и ночью, из библиотеки его выгоняли, когда она уже закрывалась, выучил наизусть почти весь материал… кстати в библиотеке чаще всего он и видел Алисию.
Может быть, он не был самым умным, совершенно точно не был самым талантливым, куда ему до той же Греты или Алисии или даже Густава. До Марты. Он не был самым знатным, в Академии учились и дети из знатных семей, чего тот же Теодор Ренкорт стоит, сын герцога, будь он тысячу раз проклят. Он
Зато он был самым упорным. В отличие от всех остальных — у него не было выбора. И поэтому все свое свободное время он учился. Так что ответ на вопрос магистра Шварц он, конечно же, знал. Более того мог бы дать ей сейчас развернутый ответ, где именно Иохим Валленбургский применил это заклинание в первый раз и даже какова приблизительная эффективность в расчете на единицу маны по Левицу… но он уже знал что магистр не ценит академических знаний и насмехается над тем, как он на самом деле мало знает.
— И к какой же школе магии принадлежит это заклинание? — задает вопрос Элеонора, подходя к магическому круг и глядя на него сверху вниз.
— Это… вопрос с подвохом, магистр, — отвечает Лео, прекращая отмывать каменный пол от остатков крысы: — «Метеоритный Дождь» является сложным, составным заклинанием с подготовительными этапами. Используются Школы Земли и Огня.
— Да? А как же тот факт, что никакого огня там в помине нет? «Метеоритный дождь» — это обрушение на головы противника кинетических болидов, вот только с очень большой высоты. За счет ускорения свободного падения объекты раскаляются добела и врезаясь в землю — высвобождают эту энергию в виде взрыва. На какие мысли это должно натолкнуть талантливого ученика? — Элеонора задумчиво почесала жезлом кончик носа. Потом встрепенулась: — Эй, девчонка! Принеси еще крысу!
Лео проследил как Тави молча вышла за дверь. Мысленно порадовался решению проблемы с этой странной девушкой. Прошла неделя с того момента, как он запретил Тави умирать. Несмотря на все свои страшные слова магистр Элеонора не отказалась от ее помощи в качестве прислуги — по крайней мере с ее клятвой она не выдаст никого, да и не общается ни с кем, чтобы выдать. Так что Тави теперь жила в башне, выполняя мелкие поручения магистра, хотя в первый раз Лео довольно сильно волновался, что магистр ее все же в ледник спать уложит, чтобы остыла к утру. Но и позволить ей повсюду за ним следовать он конечно же не мог.
— Все протер? Отойди. — говорит Элеонора и он — встает, убирает в сторону тряпку и ведро. Магистр поднимает руку, ладонью вниз, повелительным жестом. Лео невольно вытягивает шею, он видел это уже не раз, но каждый раз зрелище было завораживающим.
Каменный пол внизу — зацвел алым, повинуясь ее руке. Огонь вспыхнул и поднялся вверх, жадные языки пламени вскинулись и опали, умирая, а на полу — появились огненный круг магии, идеально расчерченный, разделенный на двенадцать секторов, с управляющими рунами по периметру, с направляющими каналами для сброса энергии.
Лео затаил дыхание. Невербальная магия. Может быть, по силе своих заклинаний, по их мощи магистр Шварц и была магикусом Третьего Круга, по в деле точности и искусности направления потоков энергии — она была на Пятом, а то и на Шестом. Если бы звание Архимага присваивали за точность и изящество, то Элеонора Шварц давно бы щеголяла с рубиновым жезлом. Немногие смогли бы, опираясь только на свою память и без всякой линейки — выжечь на камне такой идеальный круг магии.
Появилась Тави с мертвой крысой в руках. Элеонора молча кивнула ей на круг. Девушка так же молча положила крысу в центр круга и сделала два шага назад. Первое время она все еще пыталась заставить Лео ее прикончить и даже приставала с этим к магистру, но Элеонора сказала, что это его ответственность и она
Щелчком пальца Элеонора вливает энергию в магический круг, управляющие руны вспыхивают, в воздухе раздается невнятное гудение, проникающее в самые кости. Тяжелые слова отречения от света и устремления во тьму падают с ее губ и мертвое тельце дергается. Раз, другой… крыса переворачивается и встает на лапки, ее глаза-бусинки загораются красным. Лео сглатывает. Круг гаснет, и крыса падает замертво.
— Нет никакой некромантии. — говорит Элеонора: — это лишь ярлыки. Просто кому-то лучше дается Огонь, а кому-то Вода. Я работаю с Огнем, но смогу поднять мертвеца — если буду знать, как именно чертится большой круг на поднятие. У меня получается держать крысу пока подается энергия. Однако это — то, что делали другие. То же что сделал ты — беспрецедентно. Так что несмотря на сто четырнадцатый эксперимент мы блуждаем как слепые посреди колокольного звона на праздники — наощупь. Если бы я сама не видела — не поверила бы. Но я видела. — она чешет кончик носа своим жезлом: — мы уже пробовали и обратно на кладбище самоубийц ее вывезти…
— Мяв! — подает голос Нокс с подоконника.
— И кошку твою использовать в качестве якоря постмортен. Но…
— Может быть попробовать на том месте где Алисия утопилась? — осторожно предлагает Лео.
— Она не утопилась. — отмахивается магистр: — да и места мы не знаем. То, что ее нашли у мостков, где белье стирали ничего не говорит. Ее могли принести.
— Как не утопилась? Она же… все говорили, что она утопилась из-за… ну… — Лео замолкает. Говорить вслух такое не хочется. Но в те дни, еще перед осадой городские сплетники только об этом и говорили, дескать дочка Генриха Торговца ребенка понесла и утопилась, потому как Теодор Ренкорт отказался на ней жениться. Не вынесла позора и утопилась. Но у него язык не поворачивался такое сказать вслух.
— У нее в легких не было воды. Нет изменений в глазных яблоках и кончиках пальцев, характерных для утопленников. — произносит магистр, задумавшись о чем-то своем: — хм, а что если мы нанесем управляющие руны прямо на тело? Нет, глупости. Нам стоит сосредоточиться на воссоздании твоей энергетической структуры на момент воскрешения.
— Погодите, магистр. Я не совсем понял. Если Алисия не утопилась, то… от чего же она умерла?
— Асфиксия. — пожимает плечами Элеонора: — скорей всего ее задушили, а уже потом бросили в воду, чтобы скрыть преступление. Если бы отец отдал тело на вскрытие, то в анатомическом театре при Академии мы бы установили правду и подали заявление в магистрат… однако… — она не договорила, но все было понятно. Такое событие само по себе позор, а уж отдать тело дочери на всеобщее рассмотрение и надругательство Генрих Линдберг и вовсе не мог. Анатомические театры являлись не только местом для изучения строения тел, но и такой вот забавой для городских зевак и студентов, желающих пощекотать себе нервы. А уж когда вскрывать стали бы молодую и красивую девушку, такую как Алисия… тем более что она обучалась вместе с ними и многие ее знали… но сейчас не это было важным. Важным было то, что…
— Так ее убили! Я так и знал, что она не могла покончить с собой, это не в ее характере, она не такая. Это же прекрасно! Значит она не самоубийца! Значит и Господь наш Архангел примет ее на небесах!
— Какая разница, как именно она умерла. Сосредоточься, Леонард, у нас на руках необъяснимое явление, которое мы не можем повторить.
— Но… — первый шок прошел и Лео задумался: — получается, что этот ублюдок Теодор убил Алисию!
— Теодор, Теодор… — поднимает голову Элеонора, открываясь от своего журнала: — ах, да, фон Ренкорт. Талантливый студент, уже Второй Круг Огня. Его отец оплатил факультативы и личное наставничество.