Башни Латераны
Шрифт:
— Могу убрать за малое вознаграждение… полы, кладовки, кухню… Прошу, — проговорила она, опустив взгляд, едва только дверь открылась.
На пороге стоял тот самый оруженосец Безымянной, который служил ее голосом. Он быстро окинул ее взглядом и кивнул.
— Хорошо. — сказал он: — много не заплачу, но если так нуждаешься… десять медных монет и… половина буханки. Только наверх не ходи, там Безымянная Дейна отдыхает… я там сам убираюсь. — он отступил, впуская ее внутрь.
Дом, в котором поселились паладин и её оруженосец, был чист, но
Ярина сняла башмаки и по привычке спрятала руки под подол. Она никогда не позволяла себе разглядывать чужие дома — стыдно: но сейчас старалась запомнить всё сразу. Хозяин протянул ей половину пшеничной буханки, кивнул на ведро с водой и указал, где взять тряпку.
— За кухней последи, ложки мой аккуратно, — сказал он. — Смотри, ничего не трогай на круглом столе у стены, там лечебники и бумаги.
Она молча кивнула, стараясь не глядеть ему в глаза — все же было стыдно. За что? Она и сама толком не знала.
Работа шла мелкими шагами: вытирала грязь у входа, стирала засохшие пятна у очага, не торопясь — чтобы изучить, где можно прокрасться к заветному. Несколько раз Лео (теперь она знала его имя) переглядывался с ней, потом совсем ушёл в свои хлопоты: слышно было, как наверху что-то шуршит и глухо стучит — наверное, Безымянная.
Вдруг взгляд Ярины зацепился за маленькую плетёную корзинку у окна в боковой комнате — ту, что служила прихожей-гардеробной. В ней лежало несколько вещей: запасная рукавица, защёлка для плаща, небольшой брусок мыла, и… простая деревянная расчёска. Она была чуть треснувшая, зубцы в ней — редкие, широкие, а на двух из них, будто в насмешку судьбе, запутались тончайшие волоски: рыжие, как дерево в утреннем свете, а в одном — даже золотистая искорка.
Ярина замерла, чувствуя, как сердце колотится в груди. Тряпка в руке стала липкой и тяжелой — ни поднять, ни уронить.
Под шум воды на кухне она аккуратно, кончиками пальцев вытащила расческу, и быстро — очень быстро — спрятала ее на теле, за пазухой… сердце билось отчаянно, она даже испугалась что оруженосец услышит. Потом протерла пыль у лавки, смахнула пот и с трудом заставила себя продолжать, будто ничего не произошло.
Работа закончилась быстрее, чем надеялась. Лео протянул ей плату — несколько монеток и хлеб.
— Прости, что мало, — сказал он устало. — Просто тут все на счету.
— Спасибо, дейн оруженосец,— кивнула Ярина, — для нас любая работа — большое дело…
Когда вышла на улицу, в рукавах её таилась тяжесть — и от заветного, и от страха. Еще пять шагов, еще одна улица — и она шла уже быстрой походкой, в сторону рынка, где поджидала та женщина с гладкими ладонями, неторопливая, как хищник у волчьей ямы.
Обмен прошёл без слов — просто маленький свёрток, быстрый
— Всё… — тихо прошептала Ярина, протягивая женщине прядь волос, — только не говорите никому, что это была я…
— Будешь тише воды — кто же узнает? — женщина улыбнулась в пол-оборота. — Город маленький, но доброе дело не забудут. Вот твоя награда, — она протянула ей золотой. Ярина торопливо спрятала монету за пазуху. Женщина исчезла в переулке. Ярина же стояла посреди переулков с деньгами, хлебом и надеждой — впервые за многие месяцы. Еда, лекарство, крыша над головой, теплый очаг и одеяла… она должна быть счастлива. Только почему ей было так стыдно?
Девушка вздохнула, помотала головой, выгоняя лишние мысли и заторопилась домой. Ей еще нужно купить лекарства.
Алисия сидела на низкой табуретке у окна, прямая, неподвижная, как каменное изваяние. Руки лежали на коленях — ладони вверх, пальцы расслаблены. Глаза открыты, смотрят в стену. Не мигают.
Лео стоял позади, осторожно расчёсывая её волосы. Огненно-рыжие пряди, тяжёлые и густые, спадали до середины спины, путаясь в местах, где их прижимал шлем. Он работал медленно, терпеливо, распутывая каждый узелок, стараясь не дёргать.
— Знаешь, старая расчёска пропала, — сказал он, проводя новым гребнем по её волосам. — Не знаю куда. Может, Нокс утащил, этот разбойник. Пришлось купить новую. Торговка на рынке драла как за золото — десять медяков! За деревянную расчёску! Но что делать, нужна была.
Алисия не ответила. Не повернула головы. Даже не моргнула.
Лео вздохнул и продолжил расчёсывать.
— Сегодня на стене было тихо. Арнульф, похоже, решил передохнуть. Наёмники играли в кости весь день, Бринк проиграл половину жалованья и теперь ходит мрачнее тучи. — Он усмехнулся. — Герхард опять торговал яблоками. Я всё думаю, откуда он их берёт. Может, правда в подвале выращивает?
Молчание.
Лео привык. Он говорил не потому, что ждал ответа. Он говорил, чтобы она знала: она не одна. Чтобы хоть какой-то голос пробивался сквозь пустоту, в которой она застряла.
— Я купил хлеба. Свежего. И немного сыра. Завтра попробуем, ладно?
Он отложил расчёску, осторожно собрал волосы в мягкую косу, завязал кожаным шнурком. Потом обошёл её, присел на корточки, чтобы заглянуть в лицо.
Она смотрела сквозь него. Глаза пустые, как у куклы.
Лео сглотнул комок в горле.
— Ты всё ещё там? — прошептал он. — Где-то внутри?
Ничего.
Он вздохнул, поднялся, хотел отойти — и тут в комнату бесшумно прошмыгнул Нокс. Чёрный кот, наглый и вальяжный, как любой кот который нашел себе дом. Он прошёлся по полу, обнюхал край стола, потом запрыгнул Алисии на колени и уселся, свернувшись калачиком.
Лео замер, наблюдая.
Алисия не пошевелилась. Просто сидела, глядя в стену.
Нокс зевнул, потянулся, устроился поудобнее.
И тут Алисия… опустила голову.