Бессонница

Петкевич Юрий Анатольевич

Я выбрался из-под моста, опять иду вдоль рва с черными трубами. Они сделались чернее - лежат в белом. Над крышами радуга. Озон пахнет бензином и снегом. На перекрестке через яму две доски. Одной ногой - по одной, другой по другой. На противоположной стороне собака. Гавкнула на меня. Нет, не на меня. Доски подо мной качаются. Сначала одна, а потом другая. Почему-то сделались толстыми. Оглядываюсь: мужик тянет корову за веревку на рогах. Копыта скользят над ямой. Понятно, гавкает не на котика, а на корову. Когда я опять посмотрел вперед, собаки уже не было. Одни следы отпечатались на прокисшей земле. Навстречу еще бедняга в спортивных штанах "трико".

После дождя мокрые штаны у него упали, а он не может их поднять, потому что ведет в руках велосипед.

Поворачиваю за угол - на привокзальной площади играет оркестр. Вижу дальше трибуну, вчера сбитую из позавчера распиленных желтеньких досок. Появляется представительный мужчина при галстуке. Оркестр смолкает, раздаются аплодисменты. На площади столпотворение. Кажется, что все в городе остановилось, остановилось и время - в воцарившейся тишине аплодисменты подобны музыке, продолжению музыки - еще слышу, как у меня булькает в животе. Представительный мужчина достал бумажку, шуршит - шуршание многократно усилено микрофоном, аплодисменты заглохли, раздался зычный голос, его подхватило эхо между домами. Вижу аккуратно подстриженные газоны, яркие вывески, росу после дождя на деревьях, лужи на асфальте, и еще раз увидел ту самую лошадь, которая утром снималась, должна была сняться в кино. Опять кучи на асфальте! Протискиваюсь среди плащей. На меня оглядываются с изумлением. Я сухой, а они мокрые. Им наверняка пришлось в грозу слушать выступление докладчика. Как интересно! И я жалею о том, что пропустил. Я завидую им, а они завидуют мне.

Подхожу к вокзалу.

– Туда нельзя, - показывает милиционер и - другому милиционеру: - С коровой по газону - корова тут ни при чем, но я как дал ему по рогам.

– Мне, - говорю, - к поезду на 14.40.

– Движение поездов остановлено, - докладывает другой.

– А к буфету можно?

– Можно, - сказал, глядя в сторону.

Посмотрел и я - пчела в соломенных волосах. Их обладательница почувствовала взгляд, оглянулась не на меня, а на милиционера, потом на котенка. Выхожу на перрон - много народу шляется - с цветами, пивом, целуются; мальчишки прыгают, собака с колокольчиком.

Подхожу к телефону-автомату. Набираю номер и очень долго ожидаю.

– А, это ты?

– Да, я, - говорю.
– Как ты, Фрося?

– Спала.

– Я тебя разбудил?

– Нет.

– Ну, извини.

– Когда ты придешь?
– спрашивает, и слышу: зевает.

– У меня проблемы на работе, - говорю.
– Вечером освобожусь.

– А где ты сейчас?

– На вокзале.

– Что ты делаешь?

– Начальник попросил купить курицу.

– У тебя же женщина начальник, - вспомнила Фрося.

– Это начальник начальницы, - выкрутился я.

Подходит милиционер и хлопает меня по плечу:

– Нельзя звонить по телефону.

– Почему?
– спрашиваю с недоумением.

– Что?
– спрашивает Фрося.

– Потому, - говорит милиционер и нажал на рычажок.

Не знаю, что делать. Всегда так, когда спешишь, а потом неизвестно чем заняться. Собираю камешки. Под ногами их много. Подхожу к рельсам. Выбираю гайку на рельсе и бросаю в нее камешки. Ни разу не попал. Опять собираю. Опять ни разу не попал. Люди на меня оглядываются. Камешки отскакивают от рельсы в разные стороны. Оглядываюсь по сторонам. Речь закончилась. Под аплодисменты снова захотел есть. Подхожу к буфету.

– Булочку.

Продавщица

подает бутылку водки.

– Я просил, - говорю, - булочку.

– Ах, - засмеялась, - а я услышала: водочки. Такие как ты подходят и только водочки просят, еще ты так одет...

– Как я одет?
– интересуюсь.

– Нормально одет, - говорит, - как все.

Жую и собираю камешки. В левой руке булочка, а правой собираю. Наконец один раз попал. Подходит в который раз милиционер.

– Что вы делаете?

– Бросаю камешки, - бубню с набитым ртом.
– А что - нельзя?

– Нельзя.

– Почему?

Не ответил. Жую булочку и смотрю на часы. Опять заиграл оркестр. Толпа расступается: проходят представительные дяди. Я забываю жевать. Они смотрят прямо перед собой, но ничего не видят. Как раз на самого важного - сверху! Охранник подскочил и улыбается с почтением. Начальник достал из кармана носовой платок и пытается глянуть через плечо, но шея у него короткая и толстая. Другие из его сопровождения остановились и задрали головы. С высоченного тополя над ними взлетели вороны, целая стая, и по площади промелькнула, как сетка, тень. Начальник сделал указание; пошли дальше. Им открывают дверки автомобилей. Шикарных черных автомобилей с зеркалами вместо стекол. С зеркалами для меня, для нас. Один за другим автомобили разъезжаются.

Спешу наконец на вокзал. И на вокзале - буфет. Невольно подхожу к буфету. Увидел курицу и вспомнил про Ивана Антоновича. По громкоговорителю объявляют, что 195-ый поезд отправится через пять минут с третьего пути от второй платформы. Бегу в подземный переход. Через две ступеньки вниз, а потом - вверх. По перрону на второй платформе идет офицер. За ним бибикает машина. Отхожу в сторону. На колесах железная будка с окошечком. На окошке решетка. За ней лицо с раскосыми глазами. Смотрит на меня. И я смотрю на него. Машина проезжает мимо. За ней два солдата с автоматами. Останавливаюсь у шестого вагона. Девчонки увидели меня первые. С короткой стрижкой отодрала когти у котенка от моей рубашки, а с шляпой - протягивает 25 рублей.

Иду на вокзал и покупаю курицу. С курицей в целлофановом пакете иду по вокзалу, подходит ко мне молодая обаятельная женщина.

– Извините, у меня не очень хорошее зрение, - сокрушается.
– Во сколько прибывает утренний поезд из Жухович; вторая строчка сверху в расписании - не вижу отчетливо: не то в 6. 45., не то в 8. 45.

– У тебя глаза цвета асфальта, - вырвалось.

– Ладно, - говорит.

– Ты обиделась?
– я испугался.

Но она не обиделась, а наоборот - оценила, сочла за комплимент, хотя на лице это не отразилось - я заметил только, как края ее губ приятно изогнулись:

– Ладно!

– Кого встречаешь?

– Ребенка.

– Один едет?
– и, не дожидаясь ответа, я нашел вторую строчку сверху в расписании: - Тебе придется встать завтра очень рано, - говорю.
– Поезд прибывает в 6. 45.

– Спасибо, - поблагодарила.
– Да, один едет, - добавила, - бабушка, то есть моя мама посадит сегодня вечером Павлика на поезд, а я его здесь встречу утром.

– Да, это очень важно, - говорю, - если встречаешь одного ребенка - не опоздать.

Над головой: фрр-рр-р-р...
– стремительно, потом дверь стукнула, забыл придержать. Испугался и не сразу сообразил, что это птичка выпорхнула из подъезда, и я глубоко вздохнул, когда нажал на кнопку звонка.