Бетси
Шрифт:
— Это точно. Он так наивен. Поначалу мне казалось, что это напускное. Потом я поняла, что таков он на самом деле.
— Вы жили в одном номере?
— Нет. Наши номера примыкали друг к другу.
— И их соединяла дверь?
— Да. Но он никогда не входил ко мне, предварительно не постучав, хотя я ни разу не запирала дверь на ключ.
Он не целовал меня, желая спокойной ночи, не испросив на то моего разрешения. И не упомянул, что влюблен в меня, пока не переговорил с Алисией.
— Но в чем-то его интерес к тебе проявлялся?
— Конечно.
— Если сохранялись все рамки приличия, как Алисия засекла тебя?
— Именно из-за этих чертовых приличий. Так глупо все получилось. Алисия позвонила, когда мы сидели у меня. Будь у нас номер на двоих, я бы никогда не взяла трубку. Но тут-то я была у себя. Она сразу же узнала мой голос.
— Это случилось до или после того, как он переговорил с конторой?
— До. Собственно, поэтому она и звонила. Интересовалась, хочет ли он, чтобы она сообщила на работу, как его найти.
— О боже, — простонал я. — Какая уж тут добропорядочность. Это же откровенная глупость. Говорить жене, куда едешь, если берешь с собой другую женщину. Похоже, он хотел, чтобы его поймали.
— Ты действительно так думаешь?
— А как же еще можно думать? — я посмотрел на Бобби. — Я понял, что ты ему небезразлична при первой же нашей встрече у них дома. Алисия тоже не слепая. Я уверен, она многое подметила.
Бобби на мгновение задумалась.
— Конечно. Другого и быть не могло. Ну почему я так сглупила?
Я улыбнулся.
— Просто ты принимаешь как должное, что мужчины падают у твоих ног.
— Но почему он не мог мне сказать?
— Может, боялся, что ты отвергнешь его. Кто знает?
— Что же мне делать? Не нужно мне все это merde [12] .
В голове у меня звякнул тревожный колокольчик. С чего это она перешла на французский? Ранее ей вполне хватало английского.
12
merde — дерьмо (фр.).
— Какое дерьмо?
— Ты знаешь, — впервые она ушла от прямого ответа. — Все это. Его развод в следующем году.
— В следующем году?
— Да. Он не хочет разводиться до выхода Элизабет в свет в сентябре, через год. Не хочет омрачать ее дебют.
— Похоже, он все тщательно продумал. А ты должна его ждать?
Она кивнула.
Тут прояснилась вся картина.
— Ладно, Бобби, хватит крутить. Подходим к сути проблемы. Сколько ты за ним охотилась?
Она коротко глянула на меня.
— С чего ты взял?
— Догадался. Так что признавайся. Сколько?
Она помялась.
— Два года.
— Почему так
— Он бы испугался. Пришлось изображать благородную даму.
— Пожалуй, ты нашла правильный подход.
— Ты не сердишься на меня?
— С какой стати? Мы знакомы с тобой лишь несколько недель, — я вытащил сигарету. — Не понимаю, что тебя мучает. Ты получила то, к чему стремилась.
Она заглянула мне в глаза.
— Я не собиралась влюбляться в тебя.
— Что это изменило?
— Не хочу тебя терять.
— И не надо, — я улыбнулся. — Я готов спать и с чужой женой. Это даже пикантно.
— Ты мог бы предложить выйти за тебя замуж, мерзавец ты этакий. Хотя бы из вежливости.
— Никогда, — я покачал головой. — Да и зачем? Где мы тогда окажемся? Во всяком случае, не там, куда хотели бы попасть.
— Что «же мне теперь делать? Ждать его здесь?
— Ни в коем случае. Пусть он все время гоняется за тобой. Не дай ему почувствовать, что ради него ты готова на добровольное заключение. Сегодня же улетай в Лондон.
— Наверное, ты прав, — раздумчиво протянула она. — Что я ему скажу?
— Будь честной. Скажи, что покидаешь страну, чтобы не компрометировать его. Ты, мол, слишком уважаешь его, чтобы допустить такое. Тем самым ты пробудишь в нем чувство вины.
Она смотрела на меня.
— Последний шанс. Раз ты не просишь меня, попрошу я. Ты женишься на мне?
— Нет.
Из ее глаз брызнули слезы. Я протянул к ней руки, и она упала в мои объятья.
— Я предчувствовала, что так и случится. Пыталась сказать тебе это в аэропорту Сан-Франциско. Почему ты меня отпустил?
— У меня не было выхода. Мы уже выбрали свой путь.
Она прижалась к моей груди.
— Отнеси меня в постель.
Я ничего не понимал. Все изменилось, но осталось прежним. В постели. Прекрасным и удивительным.
А потом мы поехали в аэропорт. Я посадил ее на самолет, вылетающий в Лондон, а сам успел на последний рейс в Детройт.
Мы сидели в кабинете особняка Хардеманов в Грос-Пойнт вокруг небольшого старинного столика. Лорен, Дэн Уэйман, Номер Один и я.
Все молчали, пока Номер Один подробно излагал наши планы Лорену и Уэйману. Когда же он закончил, ответная реакция последовала незамедлительно.
— Извини, дед, но мы не можем на это пойти, — изрек Лорен. — Слишком велик риск. Нельзя ставить на кон будущее компании ради одного автомобиля.
Номер Один хмыкнул.
— А как, по-твоему, образовалась эта компания?
Именно под такую идею. Ради одного автомобиля.
— Времена изменились, — возразил Лорен. — Экономика сегодня совсем другая. Многообразие сфер деятельности — основа успеха нашей компании.
— Я не ставлю под сомнение важность других отделений. Но не могу согласиться с тем, что они — основа успеха. Наоборот, они практически проглотили нашу компанию. Автостроение у нас в загоне. Хвост вертит собакой.