Бетси

Роббинс Гарольд

Номер Один предположил правильно: Уэйман прикрывал своего дружка. Оставалось только удивляться прозорливости старика.

Музыка в кабаре гремела все сильнее. Я рассердился.

Вновь взялся за телефонную трубку, позвонил заместителю управляющего отелем.

— Вам нужно что-то сделать с усилителями звука в кабаре. От этого шума у меня пухнет голова.

— Вы, должно быть, ошиблись, мистер Перино, — проворковал заместитель шелковым голосом. — Кабаре сегодня закрыто. Наверное, кто-то из наших гостей

включил радио на полную громкость. Мы незамедлительно с этим разберемся.

— Пожалуйста, разберитесь, — и я бросил трубку на рычаг.

Направился к спальне, музыка звучала все громче.

Распахнул дверь и едва не оглох.

Синди сидела на кровати. Длинные волосы рассыпались по обнаженным плечам и груди. Она повернулась ко мне, голова ее дергалась в такт ритму. Губы разошлись в счастливой улыбке.

— Добро пожаловать, Анджело. Прелесть, а не мелодия, правда?

— Приглуши звук! — проревел я в ответ. — Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы меня выставили из отеля?

Синди подняла с покрывала блок дистанционного управления, направила его на магнитофон, стоящий в углу.

Громкость уменьшилась до приемлемого уровня.

— Последний писк моды. Я не могла устоять.

Я лишь смотрел на нее.

— Как ты сюда попала?

Ее глаза округлились.

— Поверишь ли, когда вчера я приехала в этот паршивый город, ни в одном отеле не нашлось свободного номера.

— Это не ответ на мой вопрос.

На коленях она добралась до края кровати.

— Подойди сюда.

Я повиновался, и она обняла меня за шею. Губы ее были мягкие и теплые.

Я оторвался от нее.

— Ты все еще не ответила на мой вопрос.

— Без особого труда, дорогой, — ее глаза смеялись. — Просто сказала, что по твоему распоряжению должна установить в спальне новую стереосистему.

— Но это было вчера. Почему они разрешили тебе остаться здесь?

— Всем известно, что на монтаж таких систем одного дня недостаточно. Кроме того, я сидела очень тихо, пока не услышала, что ты пришел и первым делом позвонил другой женщине, — Синди сунула руку под подушку и подала мне точно такую же записку, как та, что я уже получил у портье. — Особенно ей.

И лицо ее стало таким злым, что я поневоле рассмеялся.

— Да ты ревнуешь. На тебя это не похоже. Я-то думал, ты слишком холодна для таких чувств.

— Я не ревную! — с жаром воскликнула Синди. — Но как бы вел себя ты сам, если б прождал меня в постели два дня, а я, придя, первым делом начала бы названивать другому парню?

— Но я не знал, что ты меня ждешь! — я все еще смеялся.

— Неважно! — фыркнула Синди. — Не думаю, что ты поступил как джентльмен. Мог бы сначала заглянуть в спальню.

— Но я звонил по делу.

— Естественно, — саркастически бросила она.

— Можешь не сомневаться, — заверил

я ее. — Ты подумала о второй миссис Хардеман. А я звонил первой.

— О боже! — в ужасе ахнула Синди. — Только не говори мне, что ты трахал и ее.

Утром, придя на завод, я нашел в своем кабинете Дункана. С ним сидели Кэррадайн из конструкторского отдела и Хафф из отдела дизайна.

С первого взгляда мне стало ясно, что они не принесли мне добрую весть.

Я прошел за стол, сел.

— Итак, господа, чем вы решили меня порадовать?

— Выложить тебе все сразу, парень? — пробурчал Дункан. — Или по очереди?

— По очереди. Сегодня понедельник, и с утра я не в очень хорошей форме.

— Ладно. С пятницы все работы на сборочном конвейере остановлены. Распоряжение президента.

— Он не может этого сделать. Нет у него такого права.

Номер Один все еще председатель совета директоров и высший руководитель компании.

— Он это сделал, — сухо ответил Дункан.

— Мы можем пойти туда и возобновить работу.

— Не можем. На завод нас не пускают. Мы даже не можем попасть в свои кабинеты. Нас пустили только сюда.

Я промолчал. Лорен перешел в решительную атаку.

Не слишком заботясь о тылах.

— Что еще?

— Профсоюз. ПАР заявил, что не допустит пуска конвейера, пока не будут пересмотрены все ставки. Они полагают, что для многих рабочих мест они занижены.

— Я думал, мы уже все согласовали.

— То есть ты согласовал. Но Уэйман затормозил все бумаги. Так что в профсоюзе их и не видели.

Опять Уэйман. Не слишком много от него пользы. Я уже начал ненавидеть его.

— Он мог вести переговоры лишь на основе наших цифр. И не имел права менять или задерживать наши предложения.

— Смог, как видишь. Действуя по прямому указанию президента.

Я посмотрел на Дункана.

— Это все?

— Нет. Утром ты не просмотрел «Уолл-стрит джорнэл»?

Я покачал головой.

— Так взгляни.

Статья на первой странице. Две колонки под заголовком:

«СТО ПЯТЬДЕСЯТ МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ, ЗАТРАЧЕННЫЕ „ВИФЛЕЕМ МОТОРС“ НА НОВЫЙ АВТОМОБИЛЬ, ВЫБРОШЕНЫ КОТУ ПОД ХВОСТ?»

Я прочитал статью. Получили ее из Детройта в пятницу.

«Специально для „Уолл-стрит джорнэл“. — Информированные источники сообщают, что в „Вифлеем моторс компания высказывают серьезные опасения относительно успеха их нового автомобиля «бетси“, который должен появиться на рынке в конце текущего года.

Сомнения эти вышли на поверхность в связи с судебным иском Лорена Хардемана Третьего и его сестры, княгини Алехиной, к их деду, Лорену Хардеману Первому и «Фонду Хардемана», которые, по существу, контролируют гигантскую корпорацию.