Безграничье

Тихомирова Лана

Мне стало стыдно, в голове роились оправдания, но есть ли смысл оправдываться перед учителем? Его надо слушаться, а не оправдываться перед ним.

–  Я понимаю, Брижит, не тушуйся. У тебя такой вид, как будто ты заплачешь сейчас, - я покивала, - не беспокойся, вся приходит со временем. Ты вспомни, как я начинал работать. А Пенелопа… Она рассказывала такие истории, что у меня волосы дыбом становились. Ее даже хотели уволить за профнепригодность.

–  Да вы что?!

–  То!
– громогласно отозвался доктор, добра половина автобуса обернулась на нас, -

Пенелопа же начинала, как врач при клинике принудительного лечения. Это были психопаты не со справкой от специалиста, а с решением суда. Пенелопа обходилась с ними слишком жестко по-началу, даже жестоко. Потом выяснилось, что ей просто не стоит работать в той сфере. Она не испытывала ни раздражения, ни тем более ярости по отношению к своим пациентам. Ее поведение объяснили тем, что Пенелопа подсознательно осуждала своих пациентов, воспринимала лечение и как наказание тоже. Вообще трудно ждать от молодежи мудрости, напористости и рассудительности. Но никто не говорит, что этому не стоит учиться, - патетично закончил доктор и погладил усы.

Я пожала плечами, мне нечего было ему ответить. Как ни крути, а доктор был прав. Мы долго молчали, пока я не уснула. Это была дрема, когда человеку не на что положить голову, и он клюет носом во все стороны. Откидывать голову назад я не люблю, слишком затекает шея, а доктор сел у окна, поэтому опереться на стекло или стену автобуса я не могла. Через некоторое время, прошедшее в странном состоянии полупробуждения, я вдруг успокоилась, стало тепло, и сон овладел мною полностью.

Во сне меня беспокоили образы и картины, которые были уже пережиты сегодня. Только последняя картинка сегодня не происходила, но была столь реалистичной, что можно было посчитать ее за событие.

Бюстик вдруг стал среднего роста худощавым человеком. Он нервно озирался и когда увидел меня, то расплылся в улыбке и сказал:

–  Я его зарезал. Да-да, зарезал… но мне ничего не будет, - он еще раз обернулся, вжав голову на длинной тощей шее в плечи, - Не ищите меня… Я сам вас потом найду… может быть, - тут он рассмеялся, широко открыв рот. Смеялся он с таким звуком, с каким галька бьется друг об друга, когда отступает волна.

–  Брижит… - голос доктора слышался откуда-то издалека, я еле заставила себя открыть глаза. Голова моя лежала на плече доктора, а рука его на моем плече.

–  Давай, просыпайся, сонька, - улыбался доктор.

Я испуганно вскочила.

–  Ты слишком нервная стала, - отметил доктор, - на коленках у меня спала и не жаловалась, а тут, видите ли…

–  Вы меня тогда не обнимали… - обиженно отозвалась я.

Доктор рассмеялся.

–  Будет тебе. Лучше уж пострадает моя репутация, чем ты разобьешь себе лоб о спинку переднего сиденья. Хорошо поспала?

Я вспомнила последнюю картинку. Улыбка человека показалась мне милой, но смех отвратительным.

–  Нет, - помрачнела я.

–  Приснилось что?
– доктор был крайне заинтересован. За его головой в кустах промелькнул забор больницы.

–  Мы зря туда едем. Того кто нам нужен мы там не найдем, - еще мрачнее ответила

я.

–  Такое ощущение, что из тебя сейчас пойдет ливень с грозой, - улыбнулся доктор, - в любом случае мы едем не зря…

Автобус остановился. На проходной доктор назвал свою фамилию, его записали, выдали на пропуска. Почти бегом - я еле поспевала за несшимся вперед доктором - мы достигли красивого старого корпуса.

–  А теперь главное не потеряться. У них тут кротовьи норы, а не отделение, - пренебрежительно сказал доктор и сложил губы бантиком.

Лифт унес нас на высоту третьего этажа, там мы долго петляли. Доктор полагался на интуицию в поисках зав. хирургическим отделением.

–  Может, спросим?
– поинтересовалась я.

–  Нет, - отрезал доктор и продолжил хаотически передвигаться по этажу.

Я не вытерпела и подошла к медсестре.

–  Где я могу найти заведующего отделением?

–  А вы собственно кто?
– подозрительно спросила медсестра.

–  Я врач. Меня зовут Брижит Краус дер Сольц, мы с доктором ван Чехом ищем заведующего вашим отделением.

–  Его нет на месте, - отрезала медсестра и, не дожидаясь моей реакции, пошла дальше.

–  Брижит!
– из-за угла выглянула голова доктора, - Ты долго собираешься там прохлаждаться? Иди сюда, я нашел его кабинет!

Я подбежала к доктору за угол.

–  Аристо Э. Дер Готлиб, - прочла я, - Ну, и имечко.

–  У всех нас те еще имена, - философски отметил доктор, - Итак… Дверь закрыта.

–  Медсестра сказала, что его нет на месте.

–  Значит, идем в ординаторскую.

–  Зачем?

–  За старшим хирургом!
– провозгласил патетически доктор, и через секунду его пальто уже маячило в другом конце коридора. Пришлось следовать за великолепнейшим бегом.

Ординаторскую мы нашли быстро. Доктор был специалистом по поиску ординаторских. Внутри чистой комнаты сидели несколько мужчин, все как один были убиты горем. До того, как мы вошли они вели какую-то оживленную беседу, которую тут же прервали.

Доктор вошел, вежливо поздоровался, принюхался и сощурил глаза.

–  Меня зовут Вальдемар Октео ван Чех, господа, - важно, но без апломба представился доктор. Я спряталась за плечом доктора и внимательно рассматривала мужчин в комнате. Тот ради кого мы сюда приехали, отсутствовал.

–  Андрон Вайолет дер Ниэл, - хмурый человек, с лицом мясника из средневековой лавки поднялся нам на встречу. Он смотрел на меня и доктора настороженными, печальными и злыми маленькими глазами-буравчиками, - старший хирург.

–  Да. Я не назвал должность, - спохватился доктор.

–  Не важно. Вас все знают, - махнул рукой хирург. Я удивилась. Насколько грубым и некрасивым было его лицо, настолько прекрасной и изящной была его рука, - присаживайтесь, рассказывайте.

–  Брижит, поздоровайся и представься, - шепнул доктор тоном заботливой бабушки и подпихнул меня под спину.

Все взгляды устремились на меня, а я, стоя в окружении хмурых мужчин, почувствовала, насколько тяжелая атмосфера нас окружает.