Безграничье

Тихомирова Лана

–  Улетели?
– доктор выгнул бровь.

–  Да, улетели.

–  Они же плотные, как они могли улететь? Хотя… - доктор махнул рукой, - кого я спрашиваю, а главное о чем! Они могли что угодно. Ночью-то уж точно. Дальше.

–  Больше как-то и ничего.

–  Совсем? Как ты выбралась из квартиры?

–  Я… под солнечными лучами все исчезло. Я даже на кастрюльке опыт провела.

–  А я-то думаю-гадаю, где ты задерживаешься, - вяло шутил доктор.

–  Под прямыми солнечными лучами слизь исчезла. У меня есть очень темное место в коридоре, там все осталось.

Я даже солнечным зайчиком воспользовалась, чтобы проделать себе тропинку.

–  Может ли солнечный зайчик быть прямым лучом света?
– философски ввернул ван Чех, раздувая крылья роскошного носа и поглаживая усы, - В принципе это не важно, главное, что солнечный зайчик работает.

–  Странно, но поток слизи не потек в другие комнаты, а в коридоре свернул, вышиб дверь… и в других квартирах двери целы, а дверь у лифтов снова с петель.

Доктор заинтересованно посмотрел на меня, его круглые голубые глаза несколько раз крупно моргнули.

–  То есть ты намекаешь на то, что слизь еще и интеллектом не обделена?
– спросил он.

–  Я? С чего бы?

–  Погоди. В других комнатах у вас никто не живет?

–  Нет.

–  А в тех квартирах?

–  По-моему тоже никого… - догадываясь, сказала я.

–  С другой стороны, пока мы не докажем, что слизь способна выбивать двери в жилые помещения, моя гипотеза не доказана, - пробурчал ван Чех.

–  Это полбеды. Но твари, которые появляются на улицах…

–  Твари?

–  В метро сегодня одна такая чуть не,… а может и сожрала, нескольких молодых людей… А потом еще одна прыгала по крыше нашего вагона.

Доктор сглотнул. По тому, как он был собран, я понимала, что дело совсем плохо.

–  Так. Теперь что мы имеем с моей стороны, - спустя пять минут начал доктор, - Я в полной убежденности, что вещих снов не бывает,… был… до сих пор. Навязчивый сон о портрете стал преследовать меня месяца три с половиной назад. Одно и то же, из раза в раз: слизь, больные касаются ногами и пропадают, а потом в свете фонаря из нее прут разные… - доктор вздохнул, - Собственно, это все. Из твоих и моих наблюдений мы можем сделать несколько выводов: касаться слизи нельзя, а солнечный свет спасает от слизи. Судя по тому, что ты рассказываешь, больных слизь поглощает и меняет на их болезнь. Виктор расслоился, как был расслоен в свое время. Многие бредят чудищами, особенно алкоголики.

Только теперь вот какой вопрос. Как вернуть все на свои места?

–  А что это такое происходит?
– спросила я.

Доктор лишь выразительно посмотрел на меня, и все стало ясно. Тут же я удивилась, как спокойно все воспринимаю, как будто так и должно быть. Да, было страшно в метро, но, в общем и целом сейчас, пока есть цель, спасти Виктора, эмоции мои под контролем.

Но если мы с доктором, уже привыкшие к чудесам Пограничья спокойны, то какой хаос должен стоять на улице?! Пока ван Чех думал, я прислушалась к улице. Было тихо, опять ни птиц, ни даже гудящих автомобилей.

–  Здесь всегда тихо, - откомментировал ван Чех, - глядя на меня исподлобья, - Вот лучше подумай на такую тему. А почему именно сейчас?

Что послужило причиной? Почему именно сегодня ночью Пограничье прорвало и как его прорвало? Я вот что пытаюсь понять.

–  Стационар наш сегодня работал последний день, мы должны были всех выписать…

–  Точно!
– доктор смачно шлепнул себя по лбу, - "Первая волна" вчера и сегодня. Вчера их выпустили домой, а ночью… ночью, пока они спали, их реальность прорвалась к нам. Этой ночью будет то же самое. Но почему пограничье все-таки "вышло из берегов"? Я не понимаю.

–  Я тоже…

–  И не поймем. Послушай… Через три недели будет вторая волна… Если первая все не разгромит… Нет, дитя мое, нужно что-то с этим делать, потому что иначе мы рискуем оказаться в самом ужасном из миров, - доктор вскочил и торопливо забегал по комнате.

–  Может всем уехать?
– предположила я.

Доктор тут же обернулся и чуть не спалил меня на месте.

–  Не верю своим ушам, - воскликнул он так, что стены затряслись, - ты сдаешься? Просто так уехать? Ты думаешь, как простой обыватель! Они все сейчас уедут, и в чем-то будут правы, но это только отсрочит неизбежную их гибель. Пусть едут те, кто не способен сопротивляться: Женщины, дети… - доктор осекся, - Нужно предупредить Хельгу и Британию, чтобы собирали вещи и ехали, куда глаза глядят, - скороговоркой проговорил ван Чех.

–  Они уже знают?

–  Британия сегодня проснулась в ужасе, она не хочет рассказывать, но что-то видела во сне. Так что она поедет…

–  …С детьми… отсюда подальше… - доктор договаривал это уже жене, вломившись на кухню не хуже какого-нибудь торнадо.

Я тем временем включила телевизор. Мне было интересно, что все-таки говорят об этом в новостях. На удивление, ни на одном из каналов я не нашла ни выпуска экстренных новостей, ни чего-то подобного, логичного в данной ситуации. "Новостной ящик", как ласково звал его доктор, молчал о том, что происходит на улице. Я уже стала было задумываться, а не приснилось ли мне это, может мы с доктором сошли с ума?

Стоп. А ведь на то и расчет. Может, телевизионщики еще не знают, что произошло, но в это мало верится. Скорее всего, все рассчитано на простого обывателя, который вернется с улицы перепуганный, начнет собирать вещи, посмотрит телевизор и успокоится. Может даже выпьет, чтобы забыться…

Как это нелогично, и по-телевизионному орать в каждой подворотне, что вот, мол, у кого-то там кошелек свистнули и молчать о большой опасности. Даже небольшого предупреждения хватило бы.

Доктор вернулся какой-то изможденный и бледный.

–  Ну?

–  Собираются. Поедут на юг, якобы к морю.

–  Почему на юг?

–  Я рассудил… Там, видишь ли, почти нет стационаров. На юге их один-два на большой город, в поселках и отдаленных деревнях стационаров нет вообще, да и солнца там больше, ночи короткие.

–  На севере сейчас полярный день, - скептически заметила я.

–  Британия в таких условиях скорее свихнется, - мрачно парировал ван Чех.

Я пожала плечами.

–  Доктор, тут такая проблема, - начала я.