Безрассудство
Шрифт:
В одном она была уверена: Джейк Савиль глубокий, сильный, энергичный человек. Это нравилось Саре. Но честно говоря, еще больше ей нравилась в нем некоторая сдержанность, даже отстраненность. Хорошо замаскированная, но она ее ощущала. Джейк проявлял по отношению к ней необычную осмотрительность. Подавляющее большинство мужчин обычно подваливали с грубоватой прямотой, а Джейк, казалось, намеренно сдерживал себя. Ей было ужасно любопытно, почему он проявляет к ней интерес и одновременно так осторожничает. Недавно развелся? Вроде бы не поэтому. Или у него есть
Поужинав, они направились в Аспен. Машина у Джейка оказалась небольшая, совсем не представительская, не то что монстры-внедорожники, которые встречались им на шоссе.
Он поставил ее в двух кварталах от «Уилер Опера-Хаус», где демонстрировали некоммерческие фильмы, рассчитанные на узкий круг ценителей.
– Моя мама тоже имеет отношение к искусству, – сказала Сара, когда они проходили мимо галереи (сейчас уже закрытой), в витрине которой были выставлены скульптуры.
– И чем же она занимается? – спросил Джейк, легонько коснувшись рукой ее плеча. – Если не ошибаюсь, ваша мама живет на востоке.
Сара на мгновение напряглась, а затем быстро расслабилась.
«Вспомнила. Я ведь говорила ему, что приехала с востока»
– Да, на востоке. Она скульптор.
– Она известна? Предполагается, что я должен ее знать?
Сара мотнула головой:
– Конечно, нет. Это у нее что-то вроде хобби.
– Понимаю. – В его голосе появилось странное напряжение, причину которого Сара никак не могла определить.
Они поднялись по длинной лестнице в зрительный зал и заняли места в центре.
– Как здесь замечательно! – произнес он, оглядывая зал.
– Недавно отреставрировали, – пояснила Сара. – Как почти все в городе.
Он молчал, она тоже, но кто-то из двоих должен был что-то сказать. Рискнула она:
– Надеюсь, фильм вам понравится. Он получил какой-то приз на Каннском фестивале.
– Не сомневаюсь. Мне вообще нравится европейское кино.
Их плечи практически соприкасались. Сару охватил давно забытый почти детский трепет.
«Коснется ли он моей руки, когда погаснет свет?» – успела подумать она, и тут же померкли люстры и засветился экран.
Фильм начался постельной сценой. Такие откровения на экране Саре еще видеть не доводилось. Она прикусила губу, не зная, то ли смеяться, то ли плакать, пока шведский актер старательно облизывал и обсасывал каждый доступный ему дюйм роскошного тела актрисы. Сзади кто-то присвистнул, впереди гаркнули, по залу раздались смешки. Публика в Аспене была явно не элитарная.
Джейк наклонился, коснувшись губами ее волос.
– А мы, случайно, не перепутали? Может, в этом зале показывают порнофильмы?
– Не думаю, – смущенно отозвалась она.
А сексуальная сцена все продолжалась и продолжалась. Сюжет начал потихоньку развиваться только после того, как герои достигли многократных оргазмов.
– А фильм ничего, захватывает, – прошептал Джейк, когда пара приступила к четвертому совокуплению.
Картина
– Мне даже неловко, – проговорила Сара. – Затащила вас на какую-то несусветную дрянь. Только время потеряли.
– Все в порядке, – серьезно произнес Джейк. – Фильм неоднозначный, требует осмысления. Что касается меня, то я получил огромное удовольствие. – Он помог ей надеть парку.
Сара бросила на своего спутника недоверчивый взгляд.
– Вы шутите.
– Ни в коей мере. Мне действительно понравился фильм. Только после него что-то очень захотелось выпить. – Джейк взял ее под руку и повел к выходу. – Бар «Ред анион» еще здесь работает?
– Кажется, да.
– Тогда примем по коктейлю и обсудим эту замечательную эпопею. – Он не выдержал и захохотал.
– А ведь я вам почти поверила. – Сара тоже рассмеялась.
– Нет, Сара, вы мне просто поверили, без всяких почти.
– Обманщик.
Когда они шагали по вымощенной кирпичом пешеходной аллее, обсаженной тополями и соснами, украшенными маленькими электрическими лампочками, Саре казалось, что они знакомы целую вечность. Но это было не просто давнее знакомство, а что-то совершенно свежее и потрясающе восхитительное. Она сознавала, что между ними что-то происходит – что-то такое, что случалось с ней крайне редко, а может быть, вообще никогда. Но это непрочное чувство даже не было смысла исследовать, потому что... потому что о каких отношениях можно говорить, если она не может рассказать о себе самое важное.
«Слава Богу, через несколько дней он уезжает. А потом я благополучно забуду его и продолжу жить, как жила. У меня просто нет иного выбора».
Они вошли в бар, шумный, как и положено в пятницу вечером.
– Ну и ну! – Джейк пытался перекричать грохот музыки. – Здесь, я вижу, ничего не изменилось. Может, пойдем куда-нибудь, где потише?
Она покачала головой:
– Зачем? Здесь замечательно.
Два свободных места нашлись на скамье за подковообразным исцарапанным деревянным столом, который располагался в нише в конце зала. Джейк быстро вернулся с двумя кружками местного пива и был вынужден сесть к Саре вплотную, положив руку на спинку скамьи за ее плечами.
– Предупреждаю, – сказала Сара. – Я быстро пьянею. Одно пиво еще с грехом пополам выдержу, а вот два... – Она пожала плечами.
– У вас что, в семье все такие? – Джейк глотнул из кружки.
Сара помрачнела, на мгновение вспомнив отца, его пьяные вспышки гнева и все остальное, но заставила себя улыбнуться:
– Нет, наверное, только я.
Джейк замолк, его глаза стали непроницаемыми, как будто в них закрылись ставни. Но это длилось буквально мгновение.
Он глотнул еще пива и поставил кружку на стол.