Богами становятся

Cuina-Lisse

– Я соскучился!

– Нас могут увидеть! – заволновалась девушка.

– Пусть. – Прижав её к колонне, он стал жадно целовать губы, лицо, шею, шаря по телу госпожи руками.

– Я грязная, – попыталась сопротивляться Рика.

– Мне всё равно.

Не сдержавшись, она начала отвечать на ласку и, обхватив шею Дара руками, обвила ногами его бёдра.

– Я хочу тебя, – прошептала Ри.

Он шумно вздохнул и, ухватив её сильнее, понёс в апартаменты. Дверь и ставни Лекс закрыл мгновенно, едва пара скрылась внутри.

Жизнь изменилась. Теперь каждую ночь Рика и

Дарниэль проводили вдвоём, наслаждаясь любовью и обществом друг друга. Близнецы не прекратили выпытывать у Дара подробности, а он молчал как рыба, лишь ехидно улыбаясь. Он изменился. В теле появилась расслабленность, а взгляд стал загадочнее. Рика тоже не отставала. Грация довольной кошки, игривый взгляд и… худоба. Девушка похудела, что не преминул заметить Дарниэль и принялся откармливать её с удвоенной силой. Теперь госпожа редко уезжала, лишь иногда задерживаясь после работы. Дар злился. И ревновал. Пока она не заходила в дом, он готов был растерзать девушку и, лишь увидев её улыбку, забывал обо всём.

В один из выходных, греясь под лучами светил, Рика морщила носик оттого, что Мастер давал новые знания маэлту и это было очень шумно. Каждую минуту синеглазый с грохотом падал на пол, но вставал и продолжал повторять отражение атаки. Понаблюдав за мужчинами из-под ресниц, госпожа вздохнула, и после очередного падения встала, и пошла к тренирующимся.

– Давайте Вы ненадолго прервётесь, уважаемый Ящер, попьёте чайку, а мы с маэлтом пошушукаемся, – устало попросила Ри.

– О чём? – уточнил Дар.

– О твоих падениях. Ты вроде ненамного тяжелее меня, а грохот как от тираннозавра.

– Это кто?

– Семитонный доисторический ящер.

– Приласкала, – съехидничал юноша.

– Как могу. Ты совершенно не умеешь падать. На тебе и так вскоре проявится куча синяков, мне не улыбается перспектива воздержания.

– Чего?

– Поясняю, – терпеливо говорила Рика, в то время как Мастер присел в сторонке, – твой мУчитель будет гонять тебя до тех пор, пока ты своим умом не дойдёшь, как получать меньше увечий в процессе, и не имеет значения, сколько понадобится для этого времени и синяков. Мне же не улыбается перспектива вынужденного воздержания, пока твоя… гм… филейная часть отходит от синяков. Она мне без них больше нравится, поэтому мы будем учиться падать.

– Не вижу смысла, – усмехнулся Дар, – падать по-любому больно.

– Не скажи, разница есть. Смотри.

И Рика сорвалась на бег. Зал был просторным, но остроухому показалось, что помещение сжалось до размеров небольшой кладовки. Девушка отбежала к противоположной стене, забежав по инерции на неё, а потом с разворота… упала, прокатившись по полу. В следующее мгновение Ри подпрыгнула, и сделала сальто вокруг себя, и снова упала. Так продолжалось долго. Она прыгала, спотыкалась, кувыркалась и неизменно поднималась. Дар был поражён. Вдруг Ри обернулась к нему и с разбега оступилась, подкатываясь ему под ноги. Боясь шелохнуться, он ждал. Из-под руки выглянул лукавый зелёный глаз, взмахнули реснички, а в следующее мгновение девушка вальяжно перекатилась на бок и, глядя на маэлта озорными очами, игриво заметила, подставляя ладонь под голову:

– И заметь,

синяков не будет! К тому же всегда удобней быть во всеоружии и быстро принимать боевую стойку, а не вздыхать и охать, в попытке собрать свои косточки.

– Где ты этому научилась? – ошарашенно поинтересовался Дар.

– Много где, – отмахнулась она, – когда часто падаешь, поневоле станешь думать о последствиях. Ну что? Начнём?

И они начали. Усатый аптекарь не пытался скрыть насмешливых улыбок, наблюдая за этой парочкой. Они вдвоём скакали и падали, кувыркались и поднимались вновь. Она была толковым учителем, он – хорошим учеником. Вскоре стало получаться, и зала им показалось мало. Они вышли на улицу. Продолжили кувырки там. Лестницы, уступы, неровности рельефа – падая из разных положений, молодёжь веселилась. За парочкой летал шар с глазками камер и музыкой. Оба смеялись, окружающие их свидетели – тоже. Глаза обоих светились азартом, Рика и Дар, подкалывая шуточками или хваля за особо удачный кульбит, так и скакали по саду. К обеду устали, и, запрыгивая на террасу, Рика сказала:

– Хватит на сегодня.

– Давай ещё, у меня стало получаться, – лучился энергией Дар.

– Не стОит слишком усердствовать, повторишь завтра для закрепления эффекта.

– Тогда я сам, – упирался он.

– С первого раза не запомнишь, сейчас ты на волне эйфории от успеха. Вот когда ты сможешь делать это на уровне рефлексов, тогда считай, что получилось, – терпеливо говорила Элен.

– И всё же я бы ещё потренировался. Почему ты решила, что я сразу не запомню то, чему ты научила?

– Жизненный опыт, – лучась загадочной улыбкой, мурлыкнула Рика.

– И всё же?

– Дар, я знаю. – настойчиво доказывала она.

– Сомневаюсь, – бурчал он.

– Поверь.

– Докажи, – заупрямился Дар.

Элен улыбнулась шире и, скользнув к юноше, сделала подсечку, падая вместе с ним на пол террасы. Оба сгруппировались и мягко опустились на доски. Улегшись сверху, Ри чмокнула маэлта в нос и, лизнув его в губы, спросила:

– Ты с первого раза научился целоваться?

Подхватив её тон, Дар извернулся и, подмяв девушку под себя, игриво зашептал ей на ухо:

– Но мысль уловил с первого раза!

– Бесспорно! Но с опытом заслуги растут!

– И не только они, – растекался сиропом его голос, в то время как руки блуждали по телу девушки.

– Пошляк!

– Стараюсь!

– Школа Лекса?

– М-м-м! – промычал невнятно Дарниэль, целуя ушко госпожи.

Закинув ногу, Рика обхватила расшалившегося ушастика и, оседлав его, тоном школьной учительницы закончила:

– Из чего следует, что следующая тренировка будет не раньше завтрашнего утра, а пока займись другими делами.

– Предлагаю увеличить ещё немного заслуги и уединиться для закрепления пройденного материала, – в тон ей ответил Дар.

Поёрзав на его бёдрах, учительница заметила:

– Заслуги и так велики, а вот обязанности повара никто не отменял. Тебя ждут!

Застонав от её действий и кое-как собрав мысли в кучу, маэлт виновато спросил:

– И как я спрячу ЭТО?

– Не прячь – гордись! – ехидничала Ри.