Браслет-2
Шрифт:
Я ещё более встревожился:
— Ну и что ты ему ответил?
— В том-то и дело, что я не помню, что я ему ответил, и ответил ли вообще. Вроде как сквознячок такой по мозгам прошёлся и всё. Я проснулся. А тут ты позвонил.
В сильной тревоге я мысленно взлетел наверх, ощутил мирное посапывание и покой двух дорогих мне существ и успокоился. Там было всё в порядке. Одно росло и набиралось сил, другое отдыхало. Я лишь дал команду браслету, чтобы силовой колпак, окружающий меня, вытянул в их сторону рукав и надёжно закрыл их от любого постороннего вмешательства. Потом
— И как ты думаешь, это серьёзно?
— Не сомневаюсь.
— Эт' ты съел чего-то перед сном, — встрял Пашка. — Вот и привиделась такая гадость.
— Эта «гадость» нам ещё свои зубки покажет, — заверил Санька. — Чует моё седалище.
Я задумчиво проговорил:
— Вообще-то я полагал, что вся их команда срок мотает. А тут… Вроде как прелюдия к чему-то не очень приятному. Что бы это значило?
— Не знаю, — пожал Санька плечами. — Теряюсь в догадках.
— Да чё вы, в самом деле? — возмутился Пашка. — Кому-то что-то показалось, а вы уж и в панику ударились! Мы вон Землю всю перепахали-перелопатили, высветились — дальше некуда! И что? Засёк нас кто-нибудь? Да ни фига! Потому что все упыри сидят сейчас на коротком поводке! Тебе твой начальничек чего говорил? А? Успокойтесь вы, ради Бога!
— И всё-таки, нельзя недооценивать… — начал было Санька, но Пашка его перебил:
— Пуганая ворона куста боится! Давайте лучше о деле!
— Что за дело? — с насмешкой взглянул на него Санька.
— А ты полагаешь, что мы уже всё переделали и нам больше нечем заняться? Вон, Игорёк сегодня нас тут в пух и прах разнёс с нашей политикой!
— Какой Игорёк?
— Выгляни в окошко — увидишь, какой!
Санька поднялся и подошёл к окну, на которое указал Пашка.
— Ба-ба-ба! Это что за автосалон?
— Это Вовчик Игорька задарил, чтоб он нам свежую идейку подкинул.
— Не вижу никакого Игорька.
Пашка тоже подошёл к окну, пошарил глазами по авто-столпотворению и ткнул пальцем:
— Вон, видишь — копыта торчат из-под красного «джипорожца»?
— Вижу.
— Вот это Игорёк и есть.
— Мастер Проволочка, — подсказал я.
— Ах, вот кто к нам пожаловал! — пропел Санька. — Так бы и сказали, а то «Игорёк», «Игорёк»! И где ж ты его откопал?
— На помойке! — поспешил ввернуть ехидный Пашка. — На самой, что ни на есть! Приодел, обул, на человека сделал похожим, а он опять — ишь! — в белом костюмчике — и под машину! Ему и баба не нужна!
— Чёй-то ты на него зуб точишь? — сощурился Санька.
— Да чё! — цыкнул Пашка с досадой. — Битый час тут Вовчик уламывал его в нашу команду записываться, фокусы разные показывал! Я тут перед ним комедию ломал, пытаясь донести истину… «Не верю!» — и всё тут! «Отпустите, кричит, меня в Гималаи!» Вот Вовчик его машинками-то и купил! Всё, говорит, твоё, только дай нам идею. Вон она, идея твоя, под машиной валяется! Уже что-то не по нём: машины с нуля, а он чего-то — слышь? — стучит! Ре-мон-ти-и-рует! — ядовито припечатал Пашка.
— Мастер! — веско сказал Санька, скрывая усмешку. — Усовершенствует!
Он отошёл от окна и сел на место.
— Ну так
— Это Пашка тут что-то родил. Я ещё и не в курсе.
— Небось, опять не меньше, чем мировая катастрофа?
— Очень даже может быть! — загадочно произнёс Пашка, заметно оживляясь. — Это как посмотреть!
— Ну-ну, не томи, — Санька похлопал его по плечу и потянулся к самовару.
— А идея моя проста, как три копейки! — расцвёл Пашка и многозначительно выдал: — Надо нам людей наградить телепатическими способностями!
— Наградить можно орденом, медалью, — равнодушно отозвался Санька. — Сифилисом, к примеру. А телепатическими способностями наделяют.
— Неважно! — начал героическую оборону Пашка. — Суть не в словах, а в понятиях!
— Значит, будем жить по понятиям… Как на зоне.
Пашка в замешательстве посмотрел на него, потом упёрся взглядом в меня:
— Ну а ты-то чего молчишь? Да эт-самое… медальками бренчишь?
— Я не бренчу, — пожал я плечами. — Пока не проникся. — Меня сейчас занимало совершенно другое и слушал я его в пол-уха.
— Не, я чё-т не понял, — обиделся он. — Плоха идея, что ли?
— Ну что вы, сэр, ваши идеи всегда брызжут неистребимым оптимизмом! — улыбнулся Санька, помешивая ложечкой сахар. — Но сами-то вы хоть в необходимом минимуме просчитывали последствия вашего… м-м… нововведения?
— А то как же? — живо откликнулся Пашка. — Мы таким образом превратим человечество в единый муравейник!
— Человейник, — поправил его Санька. — Ну и… что дальше?
— Ну как «что»? Все друг про друга будут всё знать. Будет просто невозможно скрыть свои дурные намерения. Обмана попросту не будет! Всё станет открыто и честно!
— Так. Ладно, — согласился Санька. — Ну а куда девать такие неистребимые черты человеческой натуры, как жадность, накопительство, сутяжничество, желание перемывать кости ближнему? Агрессивность, в конце концов? Представь: сейчас всё это прикрывается красивыми словами, любому, как ты говоришь, дурному поступку находится благородное объяснение. А тогда? Когда всё станет явным? Все вышеперечисленные качества ведь никуда не денутся, останутся с нами, взлелеянные жизненным опытом. Да ещё и выставленными напоказ! Ты не находишь, что это прямой повод для конфликтов?
— Ну и ничего! — упёрся Пашка. — Побьют-побьют морды, да и успокоятся!
— Хе! «Успокоятся»… Ну, это ладно, — вроде бы как согласился Санька. — А вот представь себе такую ситуацию: тебе понравилась жена соседа. Сейчас ты это можешь скрыть, встречаться тайком, если, конечно, она разделяет твои чувства. Все довольны: её муж — ни сном, ни духом, твоя — тоже. А если о чём-то и догадываются, так это ещё доказать надо. А когда всё станет явным? Только у тебя зародилось влечение к соседке, так об этом сразу же узнают и твоя и её половины, все соседи вокруг, вся планета! Ну, другое дело, если предположить, что им до этого просто дела нет. Но, исходя из сволочной сути рядового обывателя, ни ты сам, ни, тем более, я, в это ни за что не поверим. Ведь так?