Браслет-2
Шрифт:
— Дуболомы нам точно попадутся! — не утерпел ехидный Пашка.
Глава 5
Предчувствия
В кабинет директора завода мы попали, мягко говоря, не вовремя. В сей момент молоденькая секретарша честно и со знанием дела отрабатывала свой хлеб.
— Ну, яти его мать! — хохотнул Пашка. — Растащило их! — Глазки его сразу стали масляными. — В рабочее-то время, а?
— Картинку пока выключи, — поморщился Санька. — Минут через «дцать»
— Зачем выключать? — воспротивился Пашка. — Мне нравится! Когда б мы ещё бесплатное кино посмотрели?… Как она играет!..
— Пал Ксанч! — строгим голосом проговорил Санька, переглядываясь со мной. — Не отвлекайтесь!.. Да и вам ли жаловаться на бесплатность услуг?
— В жизни надо ловить каждое мгновение! — невозмутимо парировал Пашка, не отводя глаз от экрана. — Тем более, когда оно так прекрасно!.. Ка-кая ляля!.. Не, ну ты глянь, что она вытворяет!..
— Ну вот ты и пойдёшь к Петровичу вести переговоры, — сказал Санька. — Тебе там будет очень комфортно.
— Ещё чего! — возразил я. Он только и будет на девочку пялиться! Иди уж сам, как договорились. Всё-таки, твой же знакомый.
Санька усмехнулся и промолчал. А Пашка, потирая руки, продолжал свои комментарии во всеуслышание:
— Старый-старый, а туда же — сладенького захотелось!
— Не такой уж он и старый, — Санька пожал плечами. — Может, чуть старше нас. Да и… старый конь борозды не портит.
— Хороша борозда-то, а? — совсем распустил Пашка слюни. — Сам бы не отказался пару раз сохой пройтись…
— Чем это вы тут занимаетесь?! — внезапно появилась на пороге моя Настасья.
Я от неожиданности покраснел, а Санька, скрывая усмешку, и тут не растерялся:
— Дожидаемся в приёмной у директора, пока он освободится.
— Хороша приёмная! — фыркнула Настя. — Ждут они! Выключи! — шикнула она на меня. Я повиновался. — Старые развратники!
— Ну, не такие уж мы и старые… — скромно потупился Пашка. — Если нас, да к тёплой печке прислонить, то с нами ещё о мно-о-огом можно… поговорить! — и он озорно сверкнул из-под шевелюры своим глазом.
— Я-то думала, они тут делом занимаются!.. — продолжала бушевать моя половина.
Но Пашка, с самыми честными глазами, в которых, правда, всё ещё черти бегали, побожился:
— А мы и так — делом! Пришли, понимаешь ли, к начальнику на приём с деловым предложением. Кто ж знал, что он в этот момент будет занят? — последнее слово он уж очень многозначительно выделил.
— Как спалось? — поспешил я перевести разговор со скользкой темы.
— Терпимо, — сердито поджала губки Настя. — Только шумел кто-то сильно под окнами.
— Это не мы! — опять влез Пашка. — Это Игорёк!
— Ну и… Где же он? — недовольно огляделась она.
— «Там, за облаками! — ужасно фальшивя, пропел Пашка. —
— И как понимать эту… самодеятельность?
— Машину новую полетел испытывать, — снизошёл Пашка до нормальной речи, но Настя всё равно ничего не поняла и он принялся во всех подробностях посвящать её в недавние события, естественно, в своём репертуаре.
— Артист! — подвела итог Настя его словоблудию.
— Вот и я то же говорю! — поддержал её Пашка, но она его перебила:
— Ты — артист!
— Ну… — деланно засмущался Пашка, будто получил несказанную похвалу. — «А я ещё и на машинке могу…»
— Ладно, Матроскины, — вздохнула Настя. — Претворяйте в жизнь свои идеи, а я окунусь пойду…
И добавила мысленно:
«Я думала, что ты мне компанию составишь… А у тебя тут… своя компания…»
Я виновато посмотрел на неё и обратился к «соратникам» с пламенной речью:
— Начальник всё равно занят. Вы тут пока без меня. А я скоро.
«Соратники» с готовностью закивали, кто чем попало:
— Давай-давай!
Настя окинула строгим взглядом стол и пригрозила:
— Чтоб я пришла — всё было умято! Мужики называется! Едят, как цыплята! Зря, что ли, старалась?
— Не извольте сумлеваться! — в шутовском поклоне изогнулся Пашка. — Костьми поляжем, а врагу не отдадим!
Настя выразительно фыркнула и выплыла из дверей. Я продефилировал следом, придерживая за локоток и предусмотрительно растворяя перед нею двери.
— Володь, я по сети пошарю? — вслед мне крикнул Пашка.
Я кивнул. Он обрадовано кинулся к одному из компьютеров, расположившихся вдоль стены. А Настя едва слышно пробурчала:
— Никак не наиграется… Дитятко!..
Кровавый мутный диск солнца садился в тучу, тёмной полосой протянувшуюся над горизонтом от края до края. От него к берегу пролегла искрящаяся дорожка того же цвета. Неведомый художник размазал этот цвет по всему небосводу, окрасив им даже затерявшиеся в вышине перистые облака, и казалось, что весь мир объят предчувствием пожара.
— Закат сегодня какой-то ненормальный… — сказала Настя, тревожно оглядываясь и сбрасывая халатик.
— Наверное, погода испортится, — высказал я предположение и тоже стал раздеваться.
Вода была тёплая и ласковая, как в ванне. Мы долго барахтались и фыркали, но всё происходило как-то вяло, невесело. Настя всё время хмурилась, капризничала и я думал, что это из-за того, что она застала нас за неприглядным занятием. Но я ошибался.
Едва мы выползли на песок, ещё хранивший дневное тепло и я ласково положил ей руку на живот, как она вдруг завопила, страшно округлив глаза: