Будни

Лутс Оскар

– Ах да. Видишь ли, во-первых, я заходил разок. Во-вторых – позволь мне немного похвастаться! – я сейчас с головой ушел в работу, и, в-третьих, разве не естественнее, чтобы навещал нас ты? Я ждал тебя каждый день, думал, вот-вот придешь, должен придти. А теперь… право слово, если бы я сам не присутствовал на свадьбе, я бы не поверил, что вы – муж и жена.

– Мы с Йоозепом играем в Утреннюю Зарю и Закат, – замечает Тээле с усмешкой.

– О-о, это куда как красиво и оригинально, но вы играете не по правилам.

Заря и Закат встречаются друг с другом через каждые двадцать четыре часа, а я живу здесь уже Бог знает как давно, однако вижу только Зарю. Что же случилось с Закатом?

– У Заката сейчас много работы, – мотает Тоотс головой, – А будет еще больше. У Заката нет времени. Он сейчас на хуторе можно сказать один, должен поспевать всюду. От матери еще кое-какая помощь есть, что же до отца – так за ним самим уход нужен. Тяжелые времена. Зато, когда они наконец пройдут, как проходит все, останется хотя бы утешение, что совладал с ними собственными силами.

– Да, кто бы мог в школьные годы предположить, – произносит госпожа Тоотс, – что из Йоозепа получится такой крепкий хозяин. Кистер может ставить тебя в пример теперешним ученикам.

– Да что там, с этим, может, не стоит спешить, я ведь только еще начинаю и пока что ничего особенного не сделал.

– Стало быть, главное – еще только впереди! Обратите внимание, Лутс, и хорошенько запомните на будущее, чтО он такое есть – Йоозеп Тоотс! Годика через два он наверняка станет либо волостным старшиной, либо главным судьей, а то и церковным старостой. И имейте в виду – всего этого он достигнет своими силами. Впредь вы должны писать о нем совершенно иначе, не так, как в повести «Весна»!

– Отчего бы и нет, отчего бы и нет, – соглашается Лутс со словами Тээле, – всё может случиться. Всё может случиться. Кто-то сказал: «Человек видит лишь, что у него под носом, да и то не всегда, ибо часто спотыкается и ломает ноги». Но во время нашего разговора в голову мне пришла хорошая мысль – а что, если нам взять да и прогуляться до Паунвере? – И про себя добавляет: – «Может быть тогда мы найдем более или менее общий язык». – И опять вслух: – Я во всяком случае от всей этой «Весны» и всего иже с нею на сегодня выдохся и с удовольствием бы проветрился в компании старых друзей. Может статься, даже и в Юлесоо заглянем.

– Ой, это было бы замечательно! – радостно восклицает младшая дочь хозяина Рая.

– Да и я ничего не имею против, только вот Йоозеп не сможет пойти вместе с нами – ему надо искать Либле.

Тоотс меряет жену серьезным взглядом, и его огрубелая рука опять дрожит. Хотя внешне он спокоен, нервы его взвинчены до предела.

– Ну, с Либле успеется, – высказывает свое мнение Лутс. – Возможно, он попадется нам навстречу, тогда и искать не надо будет. Человек ведь не иголка и не кошелек с деньгами, чтобы потеряться и – концы

в воду.

– Но вы же видите, Либле для него важнее, чем все мы вместе взятые. Зачем же принуждать человека, пусть себе ищет, кого надо.

– Да, Либле и впрямь единственный мой помощник и советчик, – произносит хозяин Юлесоо, и в голосе его слышится дрожь, – его стоит искать. Стало быть, мне, похоже, лучше уйти, чем выслушивать тут всякие подковырки.

Тоотс кивает находящимся в комнате и направляется к дверям. Молодая жена смотрит ему вслед с горькой усмешкой и говорит: – Иди, иди, иди! Кто тебя держит!

Лутс бросает на Тээле просительно-укоризненный взгляд, поднимается со стула и идет следом за Тоотсом. Догоняет школьного друга в прихожей, кладет руку ему на плечо:

– Погоди, Йоозеп, успеется. Пойдем назад, я хочу поговорить с тобой.

– Нет.

– Пойдем, пойдем.

– Нет. Поговорить можно когда-нибудь в другой раз. Приходи в Юлесоо, там наговоримся вволю. Между прочим, я понимаю, зачем ты зовешь меня обратно, но это пустые хлопоты. Ты же и сам прекрасно видишь – ничего тут не исправить, не залатать. Что есть, то есть.

– Послушай, по крайней мере, что я тебе скажу!

Лутс что-то шепчет Тоотсу на ухо, затем спрашивает громко:

– Может быть, ты и не знаешь этого?

– Какая разница, – Тоотс пожимает плечами. – Что я могу поделать. В таком состоянии бывали и до нее, но все ж таки оставались людьми. Со мной обращаются, как с паяцем.

– Ну пойдем же обратно! Будь благоразумным, в школе ты всегда советовал это другим. Не разводи канитель. Пошли на прогулку, вот увидишь, у вас у обоих настроение станет лучше.

– Нет, во всяком случае, не теперь.

– Не будь дураком!

– Да какой я дурак! Дуракам везет. У меня везения нет, стало быть, я не дурак. Может, прежде был, а теперь – эти два месяца добавили мне ума больше, чем дала вся жизнь.

– Но, Йоозеп, неужели ты не знаешь – тот, кто умнее, уступает.

– Но неужто ты, Лутс, не знаешь, что тогда ему придется уступать всю жизнь? А еще считаешь себя писателем и благоразумным человеком.

– Не забывай, в жизни твоей жены сейчас – чрезвычайный период, теперь ты должен себя немножко, как говорится, скрыть.

Тоотс немного думает, пожимает плечами, чешет подбородок, и его школьный друг уже уверен, что он все же вернется. Но в это время в прихожую выходит также Тээле и восклицает:

– Пусть себе идет, пусть идет! Заходите в комнату, Лутс, не мерзните! Ему надо идти, не задерживайте его!

Лутс делает в направлении Тээле отстраняющий жест, дергает Йоозепа за рукав и тихо говорит: – Пошли, пошли!

– Нет. Теперь ни за что.

– Хорошо же, но тогда я представлю тебя в «Весне» таким монстром, что ты сам себя не узнаешь.