Царь, царевич, король, королевич...
Шрифт:
— Джентльмены, — огромными глазами глядя на сфинкса, вмешался Холмс. — По-видимому некая старинная распря мешает вам найти друг с другом общий язык. Но, мне кажется, в нынешней ситуации ваши интересы совпадают...
— У вас чай горячий есть? — неожиданно встрял Смолянин, растирая голые коленки. — Холодно, не могу...
— Спички у нас кончились, — мрачно ответил Стас.
— Позвольте продемонстрировать вам последнее достижение европейской цивилизации, — подал голос доктор Ватсон, дрожащей рукой доставая из кармана сюртука вначале револьвер, а потом — медный цилиндрик.
Раздался взрыв, и станция заполнилась дымом и копотью.
...Полчаса спустя, когда пожар был потушен, костер — наоборот, разведен, вся наша пестрая компания сидела кружком возле огня и, греясь и попивая чаек, вела неторопливую беседу. Даже Холмс с Ватсоном чуть успокоились и перестали отодвигаться от сфинксов. Мы уже знали, каким образом нас нашли ДЗР-овцы, и я, более не находя сил быть дисциплинированным, во все глаза рассматривал попыхивающего трубкой Холмса. Теперь-то я знал точно, что он и Ватсон — не самозванцы. Не каждый день выпадает вот так вот, запросто, поболтать с любимыми литературными героями. Кстати, а почему они говорят по-русски? Я спросил об этом Кубатая, и тот, не на миг ни задумавшись, объяснил:
— Книжка-то из библиотеки Кащея. Раритет — русская, переводная.
— Выходит, в английской книжке — свой Холмс, который говорит по-английски? И свой мир?
— Не удивлюсь, если свой мир соответствует каждому экземпляру, — заявил Кубатай. Но тут же свое мнение изменил: — Хотя, возможно, они как-то пересекаются, для экономии. Или, может быть так: никаких книжных миров вообще не существует, они появляются только в тот момент, когда мы в эту книжку попадаем... или читаем ее.
Его размышления вслух перебил Стас, обратившись к сфинксам:
— А вы-то как нас нашли?
— Разведка, — лаконично ответил Мегла.
— Так вот как вы выполняете условия Земельно-Венерической Конвенции?! — переключившись на новую тему, возмущенно вскричал Кубатай, сыпанул в рот из пузырька каких-то пилюль и принялся яростно, как когда-то лузгал семечки, хрустеть ими. — И это после того, как по моей личной инициативе огромные силы и средства Земли были брошены на преодоление вековой неприязни между нашими цивилизациями! Я сам ради этого, можно сказать, в кошачью шкуру влез!..
— А я — в утиную, — почему-то хихикнув, встрял Смолянин.
— Подписание конвенции не лишило Венеру статуса самостоятельной республики и права иметь собственные спецслужбы, — веско оборвал их Мегла. — Что касается ваших личных заслуг, то, уважаемый генерал-сержант...
— Генерал-старший сержант, — поправил его Кубатай.
— Поздравляю, — кивнул головой Мегла. — Так вот, ваших личных заслуг никто и не умаляет. Вы, между прочим занесены в Список почетных граждан Венеры. Каждый наш котенок наизусть знает вашу знаменитую, пронизанную чувством уважения к кошачьему племени, былину «Сказ о том, как Кубатай-батыр остров Русь спас». А былина «Сказ о том, как Кубатай-батыр метеозондом
Кубатай смущенно сделал ручкой:
— Да ладно, чего там... Тряхнул стариной... написал малость.
— Брат Мегла забыл сказать, — торжественно поддержал соплеменника Шурла, — что Список почетных граждан Венеры состоит лишь из трех имен...
— Из трех? — забеспокоился Кубатай, и в голосе его мелькнула нотка ревности. — А кто еще двое?
— Они, — поднял лапу Шурла, указывая на нас со Стасом.
— А-а, — успокоился Кубатай, — я думал кто-то из наших...
— А лично вы, — продолжал Шурла, — удостоины еще и иной чести, которой еще не был удостоин ни один житель Земли.
— Какой чести? — слегка зардевшись, тихо спросил Кубатай.
— Ваша скульптура установлена в центральном зале Храма Матери-Кошки...
— На моем месте, — добавил Шидла.
— В виде красавца-сфинкса, — закончил Шурла.
В станции воцарилась было тишина, но ее тут же прервал ехидно заржавший Смолянин. Кубатай от неожиданности пролил на себя чай и, ошпарившись, запрыгал по комнате. Слегка похихикивать стали все. Только Стас следил за нами нахмурившись, а потом решив защитить реноме своего кумира, попытался перевести разговор на другую тему:
— Давайте, мы вам своего ученого пингвина покажем! Если бы не Орлик, мы бы тут вообще с голода загнулись. — С этими словами он стал пробираться к выходу.
— Орлик? — переспросил Холмс. — Довольно неожиданнная кличка для пингвина.
— Вообще-то его полное имя — Ауэрлиано Буэндио, — пояснил я. — Стас какую-то книжку читал, там куча персонажей и все — Буэндио, только одни — Аркадио, а другие — Ауэрлиано. Пингвинов тут много, на всех имен не напасешься. Не так-то просто, между прочим, найти имя для птицы. Вот мы и назвали тех, что помельче — Аркадио, а тех, что покрупнее — Ауэрлиано. А один — сильнее всех с нами подружился, мы и зовем его ласково — Орлик...
Было слышно, как на улице Стас зовет:
— Орлик, Орлик!..
— Имя для птицы, имя для птицы, — забормотал Кубатай, — что-то это знакомое...
— К тому же Орлик не просто пингвин, а Королевский пингвин, — добавил я.
— Вот как? — заинтересовался Холмс. — И как же он сюда попал, побывав при дворе Ее Величества?
— Да он не в том смысле королевский, — принялся объяснять я, — а в том, что самый крупный, просто огромный. Как есть просто пуделя и королевские пуделя...
— ...Имя для птицы... — Продолжал бормотать Кубатай. — Вспомнил! Так называлась повесть одного древнерусского бояна! Его звали Шефнер!
— Не Шефнер, а шефоньер, — возразил Смолянин. — И не баян это, а шкаф такой.
— Кстати, о шкафах, — подал голос Ватсон. — А как мы отсюда выберемся? Тут шкаф-то есть?
— Хорошо, что ребята случайно сами в шкаф не залезли, — заявил вдруг Кубатай. — А то вернулись бы в замок без нашей помощи... а мы так старались...
Тут нашу абсурдную беседу, высунувшись снаружи, прервал Стас: