Чародей
Шрифт:
— Очнись, подруга! — он тронул меня за руку
— Это же Пушкин! — вскричала я, — Никогда в жизни не слышала, чтобы так читали и понимали его! Юрка, ты подонок! Анекдоты, байки, присказки, будто нет у тебя Пушкина! Великого Пушкина! Тебя за это расстрелять мало! Это тебе за анекдоты! Это тебе за байки! Подонок, прохиндей, варнак, прохвост, обманщик, балаганный шут, идиот и дурак!
Выкрикивая ругательства, я гвоздила его в грудь тычками, не жалея сил. Дурашливо защищаясь, он поймал меня в охапку и прижимал к себе, чтобы сковать мне руки. Я вырывалась, колотила его по рукам и чему придется,
Наконец, он крепко схватил меня:
— Ну, хватит! Перестань меня калечить! Милицию позову! Убивают бедного мальчика… Ну, все… Все… Иначе скручу, как хулиганку! И сдам в милицию…
— С ума сойти можно! Ты гений, Юрка! Ты даже не представляешь, какой ты чародей!
— Причина не во мне, а в тебе. Ты гениальная слушательница, вот я и выкладываюсь до донышка… А вообще-то ты слабак. Ни драться толком, ни, тем более, ругаться совсем не умеешь. Сразу видно, что фронта ты и не нюхала. Вот там профессиональные ругатели. Хочешь, за несколько уроков я сделаю из тебя классную ругательницу. Можно начать прямо сейчас. Приступим?
— Иди ты подальше со своими уроками! Так читать Пушкина! И скрывать это! Какой ты чародей, Юрка, если б ты знал!
— Ну, если на это пошло, то чародейка это ты! Я, действительно, давно так не читал. Говорю тебе, ты гениальная слушательница!
— За что же, не боясь греха, Кукушка хвалит Петуха?
— За то, что хвалит он Кукушку! Тихо… Слушай…
Не очень далеко громко разговаривали возвращавшиеся с танцев и провожаний старшие воспитанники детского дома в сопровождении поселковых девиц, щебетавших по-украински. Встреча весьма нежелательная. От меня припахивает наливками, и Юрий в подпитии. Он подобрался, окинул быстрым взглядом округу и бросил:
— Сюда!
И подвел меня к огромной железобетонной трубе, проложенной под железнодорожным полотном и служившей для отвода весенних вод после снежных зим, что случались не часто. Труба была похожа на колодец, положенный горизонтально. Широкое жерло ее возвышалось над землей сантиметров на сорок. Каблуки, узкая юбка…. На четвереньках что ли влезать? Юрий двумя руками молча взял меня за талию, приподнял и бережно сунул в темноту. Потом сам влез. Сели, прислушались. Голоса все еще не рядом.
— Правда, где ты научилась так слушать? — прошептал Юрий.
— Там, где ты научился так читать…
— Не там…. На твое счастье…
Школьники поравнялись с трубой…говорили что-то смешное… басистые голоса сыновьев полка… "украиньска мова" местных девиц…. Загулялись… Скоро утро. Удастся вздремнуть чуток до подъема…. В воскресенье он на час позже.
Мы посидели еще немного.
— Представляешь, что было бы, если б им вздумалось заглянуть в трубу? — шутливо произнес Юрий.
— Не пугай, пожалуйста… Позору б не обобраться, — сердито прошептала я.
Девицы стайкой пробежали мимо. Можно выбираться.
Он спрыгнул первым и помог мне тем же манером — взял за талию и выставил наружу.
— Не замечал… Фигура у тебя красивая. Талия тонкая… а ребрышки прямо птичьи… Не навредил я тебе своими клешнями?
— Напрашиваешься на ответный комплимент? Не клешни вовсе, а
Он с шутовским поклоном пожал мне руку:
— Благодарю, не знал, но очень приятно… Длани, говоришь…. У шалопая?.. Достаточно бережные…. А вот сейчас мы это дело проверим… повторим…
Сотворив зверски — свирепую рожу, с утробным рыком, он грубо зацапал меня в охапку и поволок к трубе. Его руки одна за другой с ласковой жадностью молниеносно обследовали все мои женские округлости, как бы предупреждая, что доверять ему нельзя, он очень опасный тип, наглый и бесстыжий.
Удалось выскользнуть из его рук, державших меня в кольце. Бежать в туфлях неудобно, я сбросила их на ходу. Одну повезло подхватить, другая осталась на обочине. Не помня себя, почти слепая от обиды, я вбежала в коридор перед запертой учительской. Доставать из тайника ключ, отпирать замок не было сил. Прислонилась затылком к стене и забилась об нее головой. После таких стихов, таких откровений вдруг по- мужичьи облапать и потащить к трубе! Руки его не шутили. Волок, как чурку! Нелепо! Дико! Стыдно!
Не слышала, как подошел Юрий.
— Ты туфлю потеряла… Вот… Слушай, зачем устраивать трагедию из-за какой-то ерунды… Пошутил я… Согласен: по — свински… Но не подонок же! "Языков" ломал…. А ты…. Ну, прости шалопая в подпитии… Хотя сейчас ни в одном глазу. Будь человеком…. Прости, и забудем!
Хотел дружески встряхнуть за плечи и нечаянно коснулся моей щеки.
— Да ты плачешь, родная! Ну, звездани меня по сопатке! Наверняка заслужил…
Я зло оттолкнула его:
— Пошел ты! Да отстань же от меня, наконец! Шалопай!
Как была, в чулках, пронеслась по двору. На веранде столкнулась с мамой, выходившей доить корову. Сестер не было, они стали самостоятельными и разъехались.
В кровати, чтобы быстрее заснуть, стала считать, но прогнать Юрия никак не удавалось. Дурак. И шутку придумал дурацкую. Такое впечатление испоганил своими лапищами. Руки-то его много сказали. Сильные, властные, жадные и, чего скрывать, убийственно-притягательные, как зов родного голоса из пучины. Повернувшись на правый бок, я ощущала их касание. Постепенно оно теряло грубость, становилось мягким и желанным. Так и заснула.
Днем, работая на своем месте, все поглядывала на дверь: вдруг он войдет. Не пришел.
В понедельник все разговоры в учительской сводились к Тамариным именинам. На рыбалку собрались все, кроме меня, Веры и Софьи. Перемены проходили в веселых воспоминаниях, как налаживали снасти, как ловили рыбу в ледяной бурной воде, как варили уху, как воевали с ветром, тянувшим с гор вдоль реки и сметавшим все со стола, даже миски с ухой. Несешь ложку ко рту, а она пустая — ветер сдул уху и обрызгал соседа. Пришлось прятаться в домике при пасеке. Вспоминали, как веревками, волоком таскали от речки во двор лесины диких яблонь, принесенных половодьем, как потом распилили их и покололи на чурки, сложив под сараем большую поленницу. Пока гости справлялись с дровами, Тамара с мамой напекли свежих пышек и угостили трудяг целебным чаем с майским медом Чудо-чай! Заварка из горных трав. Протолклись дотемна, так не хотелось уходить. А пот ом всю дорогу пели…. Впечатлений вагон и маленькая тележка!