Через пески

Хауи Хью

– Потому что он оптимист, – повторила Аня. Налив воды из-под фильтра, она сделала глоток и поморщилась от легкого привкуса. – Я все время злилась на него за то, что его долго не бывает дома. Говорил, что уезжает на месяц, а оказывалось, что на четыре…

– Угу. Очень похоже на него. Наверняка с ним все в порядке.

– Даже притом, что вы тут нянчитесь с нами, а не помогаете ему? Мы с Джоной вполне справились бы сами…

– Да, и играли бы в «Рамми», а не в «Копай дальше», – сказал Джона. – «Рамми» куда лучше.

– Ты нас

понимаешь? – спросила Аня на общем.

Он пошевелил пальцами в воздухе:

– Немножко. Понял последнюю фразу. Может, перестанете говорить на том языке?

– Если бы вас оставили тут одних, – сказал Генри, – как скоро вы угнали бы сарфер и отправились искать нас?

Аня задумалась.

– Дней через пять, – наконец ответила она. – Но лишь потому, что Джона свел бы меня с ума. – Она открыла шкаф. – Равиоли или макароны? Горячие или холодные? С красным соусом или с апельсиновым?

– Макароны, горячие, с апельсиновым, – сказал Джона.

Аня достала две банки и поставила их на кухонный прилавок.

– Думаю, моя очередь готовить, – сказал Генри и встал.

– Вы же сами знаете, что это никакая не готовка, – возразила Аня. – Всего лишь разогрев. Готовка – то, чем занимались люди, пока еду не стали закатывать в жестянки. Как-то так.

– Эй, я неплохой повар, – обиженно проговорил Генри. – Это походная еда. Я обычно не торчу тут целыми днями.

– А чем вы обычно занимаетесь? – спросила Аня как бы между делом.

– Честно говоря, если бы я начал рассказывать, тебе быстро наскучило бы. Одна только местная политика. Есть большая тайна, которую мы не раскрываем в головном офисе, потому что нам платят больше, чем следовало бы. Вот она: мы не слишком утруждаем себя. Для тяжелой работы мы нанимаем местных. Или принуждаем их.

– Нанимаете для чего? – спросила Аня.

– В основном для того, чтобы они побольше досаждали друг другу. Положение тут довольно шаткое, даже для тех, кто привык к местным условиям. Твой отец считает, что нужно лишь слегка подтолкнуть и весь этот народ за пустыней рассыплется в прах. И больше никаких проблем. На этом наша работа закончится. В этом как бы и состоит ее смысл.

Он открыл последнюю банку и вывалил содержимое в котелок.

– И чтобы их подтолкнуть, вы сделали бомбу? Которую они украли и использовали против нас?

– Не сделали, но близко к тому. И помни, этого разговора не было. Ты чересчур хорошо соображаешь, а твой отец может подумать, будто это я рассказал тебе все. Так что держи свои выводы при себе. Давай лучше поговорим о том, каким вкусным будет ужин.

– Угу, совсем не таким, как вчера, – сказал Джона.

– Какая там еда? – спросила Аня.

Генри достаточно охотно делился сведениями о городе Лоу-Пэбе, куда отправились ее отец и Даррен. Она также узнала, что все трое работали в подразделении рудников департамента пограничной охраны и считались почти что военными, но все же не совсем. Департамент был создан всего десять

лет назад – чтобы не пропускать людей в пределы империи, выслеживать тех, кто все же сумел проникнуть, сажать их под замок и заставлять работать. Раньше отец много лет надзирал над загонами, и эта его работа мало чем отличалась от нынешней. Аня считала, что вместе с повышением он занялся чем-то другим, но на самом деле изменилась лишь его должность.

– К еде не сразу привыкаешь, – признался Генри. – Они едят все, что живет в дюнах, – змей, птиц, ящериц, крыс…

– Фу, гадость, – сказал Джона.

Генри наклонил голову:

– Собственно, змеятина не так уж плоха на вкус. Они используют множество приправ. У них намного меньше привычных нам овощей. Простая, однообразная пища.

– Угу. Вряд ли нам стоит жаловаться, – с этими словами Аня показала на банки.

– Пожалуй, соглашусь, – кивнул Генри.

– Почему эти люди ненавидят нас? – спросил Джона, раскладывая пасьянс. – Почему бы им просто не оставаться при своем мнении, а нам – при своем?

Генри рассмеялся. Включив электроплитку, он поставил котелок с пастой на конфорку.

– Помню, в молодости я думал, что мир мог бы быть таким вот простым.

– Угу. А почему же он не может?

Ане тоже очень хотелось получить ответ на этот вопрос.

– Потому что некоторые из нас живут в гармонии с планетой, а некоторые плодятся как крысы. На всех не хватает места. Вот почему в империи разрешено иметь не больше двоих детей на семью. Для поддержания стабильности. А песчаные люди рожают по шесть, по восемь детей. Им все равно. Многие в итоге оказываются в наших пограничных городах. Если не устраивать на них облавы, может случиться так, что империя вскоре станет принадлежать им, а не нам.

– Я бы хотел иметь большую семью, – сказал Джона. – Кучу братишек и сестренок.

– И когда же мы собираемся вернуть металлы обратно в рудники? – спросила Аня. Генри озадаченно взглянул на нее. Выражение его лица трудно было истолковать из-за густой бороды, совсем как у Аниного отца, только без седины. – Вы говорили о гармонии с планетой. Но меня учили в школе только тому, как забирать у нее что-нибудь, а возвращать обратно не учили.

– Это другое. Того, что под землей, намного больше, чем мы в состоянии извлечь и использовать. Намного. Мы едва снимаем верхний слой.

– Но этого хватает только нам? А еще нескольким тысячам уже не хватит?

– Интересно, есть ли карточные игры для восьмерых? – спросил Джона.

– Может, вы пойдете вдвоем и проверите фильтры? – предложил Генри, наполняя кувшин водой из холодильника. – Что-то вода медленно течет.

– Идем, – сказала Аня и махнула рукой Джоне. Тот выбрался из кабинки и последовал за ней. Она знала, что всегда настает момент, когда становится бессмысленно задавать вопросы взрослым. Обычно это случалось, когда тем становилось не по себе от собственных ответов.