Через пески
Шрифт:
Снаружи садилось солнце, окрашивая нижнюю часть облаков в розово-красный цвет. Здешние закаты нравились Ане не меньше, чем те, за которыми она когда-то наблюдала с отвалов. Отблески солнца играли на высоких дюнах, острые вершины которых тянулись до самого горизонта. «Дюнный жук», служивший им домом уже почти две недели, стоял возле рощицы деревьев, дававших небольшую тень. По прибытии сюда был разбит лагерь; Аня и Джона работали вместе с остальными. Ее отец держал здесь три передвигавшихся по песку под парусом судна, которые назывались сарферами. Накрытые брезентом цвета лесной подстилки,
Ребята направились вдоль извилистого шланга, тянувшегося от «жука» к солоноватому озерцу посреди оазиса. Генри рассказывал им, что пустыня испещрена подземными источниками, вокруг которых бурлит жизнь. Они прошли по старому деревянному помосту, воздвигнутому над глинистой землей, и Аня вытащила шланг из воды, обнажив фильтр. Схватив плоский скребок, привязанный к нему куском проволоки, Джона очистил от зеленой слизи проволочную сетку с обеих сторон водозаборника шланга. Шланг издавал чмокающие звуки, будто требовал еще воды.
– Беспокоишься за отца, да? – спросил Джона, не прекращая работать.
– Я всегда за него беспокоюсь, – кивнула Аня. – Но похоже, это нормально.
– До сих пор не понимаю, почему они хотят нас убить. Что мы им сделали?
Аня подумала о его дорожках, выложенных камнями, о том, что она видела в загонах, когда была младше, – но все это было после того, как те песчаные люди вторглись в их землю. Теперь же она видела лишь взрыв над Эйджилом и смеющуюся Мелл, с чьих щек, словно кора, слезала кожа.
– Если бы я знала, как покончить со всеми ними, я бы покончила, – сказала Аня. – Просто для того, чтобы прекратить это безумие. Чтобы такого больше не случалось.
Она чувствовала, как в ней растет ярость, порожденная тоской по всему, чего она лишилась, и рассказами отца о людях, живущих, словно крысы, внутри дюн. Становилось понятно, почему ее отец выбрал такое занятие. Она держала фильтр, а Джона пытался соскрести с него водоросли, которые все росли и росли, забивая систему: та давно перестала бы работать без ежедневной очистки.
– Думаю, хватит, – сказала Аня. – Иначе это никогда не кончится.
Джона отложил скребок, и она снова опустила в воду шланг, который радостно забулькал и принялся пускать пузыри. Джона вытер руки о дощатый помост.
– Прекрасный закат, – проговорил он. – Не хочешь забраться со мной на дерево перед ужином?
– Я собираюсь прогуляться, – ответила Аня. – А ты залезай, конечно.
В конце помоста она свернула в сторону. За низкорослыми кустами зеленый островок в море песка сменялся редкой травой, а затем дюнами. Аня прошла по тропинке, протоптанной за последние полторы недели. Дюны выглядели потрясающе в это время дня: наполовину погруженные в темно-красную тень, наполовину ярко-розовые, четко разделенные пополам линией, опускавшейся от вершины.
Аня проходила этим путем как минимум дважды в день, для тренировки, поднимаясь на вершину дюн к западу от лагеря. Идти по мягкому песку было утомительно,
Стоя на вершине первого гребня, спиной к ветру, она посмотрела на запад – туда, куда отправились отец и Даррен. Следы от их сарфера давно исчезли. Остался лишь брезент, сложенный рядом с другими двумя кораблями.
Странно было видеть весь этот иной мир, в котором действовал ее отец, видеть его самого в забавной одежде, больше походившей на пижаму, чем на настоящее снаряжение, видеть покрытую песком страну дюн у самых границ империи, думая о многих месяцах, которые он провел здесь, среди местных, питаясь их едой, расплачиваясь их деньгами, говоря на их языке.
Солнце клонилось к горизонту. После наступления темноты, глядя на звезды, она порой видела слабое сияние на юго-западе – свет того, что Генри называл Лоу-Пэбом. Тамошние жители вели куда более убогую жизнь, чем она могла себе представить. Каждый раз, когда Аня вытряхивала песок из обуви или пыталась избавиться от остатков песка в волосах, каждый раз, когда песок попадал ей в глаза при порыве ветра или скрежетал на зубах, она думала о том, что даже рудники с их пылью намного лучше этого.
Ее размышления прервала темная движущаяся точка, появившаяся на горизонте. Сперва Аня решила, что это одна из тех птиц, которые иногда попадались ей на глаза: они часто пикировали к земле, почти касаясь дюн кончиками крыльев, или неподвижно парили высоко в небе. Но оказалось, что это перемещающийся между гребнями черный треугольник, в двадцати с лишним дюнах от нее, который направлялся на север, но становился все ближе, сражаясь с ветром. Аня прикрыла глаза рукой и прищурилась, чтобы заходящее солнце не слепило ее. Да, она не ошиблась.
– Джона! – крикнула она через плечо. – Позови Генри! Они возвращаются!
Аня не стала ждать, когда ее отец сойдет с сарфера. Тот все еще убирал паруса, когда она вскарабкалась на борт и обхватила его руками за талию.
– Эй! – сказал он. – Помоги мне привязать этот трос.
Неделю с лишним назад она помогала ему развязать веревки, удерживавшие корабль, и теперь пыталась вспомнить, как они были закреплены. К ним присоединился Джона. Генри помог Даррену убрать остальные веревки. Даррен и отец выглядели не слишком радостными, вопреки ее ожиданиям.
– Мы закончили? – спросила она.
– Не совсем, – ответил отец. – Смотри, я покажу, как завязывать узел так, чтобы он не распустился сам и при этом без труда развязывался.
– Так мы можем вернуться домой? – не отставала от него Аня. Где бы теперь ни был их дом.
Она заметила, что Генри прислушивается к их разговору и тоже с нетерпением ждет ответа.
– Как все прошло? – спросил он.
– Не лучшим образом, – ответил отец. – Давай зайдем внутрь. Мы умираем от жажды, и нам уже надоело стоять на песке.