Через пески
Шрифт:
Последнее, что помнила Лилия, – как она считала на пальцах. Считала на пальцах, прежде чем заснуть.
Было так: Мэтт поднялся наверх со вторым шаром, покрытым чем-то вроде шкуры ящерицы, дайверов завели в большую палатку, и двое «наземных» помогли им снять баллоны и ремни. Пришел и Грэхем, который чувствовал себя лучше; они с Броком сказали, что заберут у них оголовья и маски. Грэхем присел рядом с Лилией, чтобы взять ее маску, и взгляд его был таким же, какой она много раз наблюдала у своего отца, – полным тоски и жалости. «Все будет хорошо», – прошептал он ей. А потом он шагнул к Броку, и Лилию поглотила ее земля.
Она
Одни рыдали, другие стучали и скреблись в твердые стены пескаменной гробницы, третьи обсуждали, что делать. Лилия села в углу, испуганная и сбитая с толку. Но она видела лицо Грэхема, слышала, как он говорил, что все будет хорошо. Он был ее напарником по дайвингу, как и Палмер. Закрыв глаза, она ждала, когда придет Грэхем, чтобы спасти всех, и тренировалась задерживать дыхание, отсчитывая секунды на одной руке и минуты на другой…
Ее разбудил Палмер – без рубашки, с лицом, покрытым песком и копотью. Один его глаз заплыл, на щеках виднелись следы слез. Лилия стала собираться с мыслями, и его разбитые губы изогнулись в улыбке. Она хотела было что-то сказать, но у нее слишком болело горло, а во рту чувствовался вкус пепла, так что она закашлялась и попыталась сесть. Роб со слезами на глазах бросился к Лилии и обнял ее.
– Откуда ты взялся? – спросила она. Изо рта, однако, вырвался лишь хрип.
Палмер и Роб обнимали ее, плача и смеясь. Лилия никак не могла понять, что на них нашло. Оглядевшись, она увидела, что все палатки исчезли, как и сарферы, за исключением одного. В нескольких местах поднимался дым. Она увидела двоих, присевших над чьим-то телом возле одного из пожарищ, – Коннера и Глоралай. Взглянув на устроенную его братьями суматоху, Коннер встал. Он тоже был без рубашки, с забинтованной грудью. Подбежав к ним, он упал на колени и, в свою очередь, обнял Лилию.
Лилия хотела сказать им, что с ней все хорошо, но не могла. Оставалось лишь надеяться, что они ощущают это так же отчетливо, как она сама.
Аня, лежавшая на батутах, проснулась. Кто-то накрыл ее одеялом посреди ночи. Она вспомнила, как глядела на звезды в поисках метеоров и дрожала от холода и смятения; между тем из кокпита доносились разговоры и смех, а на палубе второго сарфера, припаркованного рядом, плясали огоньки сигарет. На востоке уже светало. Аня потерла глаза и села. Кто-то поднимал парус – слышался скрип лебедки. Похоже, именно он и разбудил ее. Она ощущала пустоту в желудке, но есть не хотелось. Подойдя к канатам, она перебралась через них и спрыгнула на песок.
– Мы уходим, – сказал ей кто-то.
– Мне нужно отлить, – ответила она. Мужчина кивнул и смущенно отвернулся, когда она спустила штаны.
Закончив, Аня отошла на несколько шагов от сарфера, глядя на горы на западе, зазубренные вершины которых едва виднелись над горизонтом. Она никогда не задумывалась о том, что находится там, на западе. Ей всегда хотелось отправиться на восток, через океан, к сердцу империи, где руда превращалась в прекрасные вещи. Сколько Аня себя помнила, она ненавидела жизнь на грани, а теперь оказалась вообще за гранью. Впереди ждало неведомое.
Ане вдруг пришло в голову, что работа отца, все эти загоны и клетки, существовала лишь потому, что тем людям хотелось на восток так же
Если бы она жила здесь, чего бы ей хотелось? Отправиться в Эйджил, вот чего. Даже пешком, если придется. Пройти через ад, если придется. А что потом? Что она стала бы делать, оказавшись там? Первым делом – выпила бы холодного пива. Спала бы не на песке. Приняла бы душ. Нашла бы друга. Завела бы семью. Отыскала бы достойную работу.
Разве все те люди хотели не того же самого?
– Нам нужно уходить, – сказал отец.
Второй сарфер тоже поднимал паруса. Света уже хватало, чтобы править среди дюн.
– Идем, Аня! – крикнул отец.
Аня повернулась к сарферу отца и тут увидела на северном горизонте огни другого сарфера, шедшего навстречу им в рассветных сумерках.
Пока батареи сарфера заряжались, дел было немного, и они оказали последние почести мертвым – уложили тела в могилу, устроенную Грэхемом, и зажгли погребальный костер. В обугленных остатках другой палатки было найдено еще одно тело, поменьше, и Лилия поняла, что это раненый мальчик, друг Ани. Увидев его, Палмер разрыдался. Лилия стояла рядом с ним, зная, как он чувствует себя при мысли о том, что причиной всего стал найденный ими пистолет.
Пока догорали тела, Глоралай рассказала о Мэтте, о том, что он значил для нее как брат, каким человеком он был. Коннер вслух выразил сожаление, что не успел как следует познакомиться с ним. Оба бросили в костер по горсти песка. Лилия подошла к краю могилы и сделала то же самое.
– Он был хорошим дайвером, – сказала она.
Роб попрощался с Грэхемом, которого опознали лишь по проводам его дайверского костюма: поблагодарил его за все, чему тот научил его, и сказал, что Грэхем, к его глубокому горю, забрал с собой свои остальные знания. Лилия встала на краю ямы и сказала Грэхему, что он, конечно же, собирался им помочь, у нее нет сомнений. Она поблагодарила его за дайверский костюм и пообещала заботиться о нем лучше, чем о том, который изготовил отец. Коннер стоял в стороне, глядя, как дым от погребального костра уносит на запад, за горы и за то, что лежало за ними.
Они сидели в тени сарфера, доедая остатки сушеного мяса, допивая воду и ожидая, когда зарядятся батареи. Нэт то и дело проверял показания, брызгая маслом на турбины и умоляя, чтобы ветер усилился.
– Сколько заряда нужно, чтобы добраться до Данвара? – спросил Пелтон.
– Данвара? – переспросил Палмер. – Мы должны догнать тех парней, что направляются на юг. Это главное.
Нэт покачал головой:
– Нам не догнать их, если учесть, насколько они нас опережают. Твой брат совсем посадил батареи…
– Иначе Палмера не было бы в живых, – возразил Коннер.
Нэт пожал плечами:
– А теперь погибнут тысячи, если вы говорите правду. Стоило ли оно того?
– У нас проблемы, – сообщила Глоралай, показывая на восток, откуда шел сарфер с красными парусами.
– Это Следж, – сказал Палмер. – Видимо, починил свои снасти. Пелт, где твоя винтовка?
– Пожалуй, мне надо кое в чем признаться, – вздохнул Нэт, когда Пелтон отправился за винтовкой. – Мои пистолеты – всего лишь ржавая бутафория. Та винтовка – все, что у нас есть.