Через пески
Шрифт:
Аня кивнула. Ей хотелось поверить ему.
Вернулся Генри.
– Нам нужно идти, – сказал он Ане и посмотрел на Грэхема. – Как ты себя чувствуешь?
– Буду жить, – ответил Грэхем.
– Куда идти? – спросила Аня, потом показала на Джону. – Мы же не оставим его здесь?
Генри подошел к Грэхему:
– Можешь встать? Броку нужна помощь для последних приготовлений.
С его помощью Грэхем поднялся на ноги и, улыбнувшись Ане, с трудом вышел из палатки.
– Куда мы идем? – снова спросила Аня.
– Мы с тобой возвращаемся в оазис, –
К глазам Ани вновь подступили слезы.
– Его нужно похоронить. Мы не можем его бросить.
– Его кремируют. Здесь придется сжечь все.
– Нет. Погрузим его на сарфер. Похороним в оазисе. Ему там нравилось.
– Прости, – сказал Генри. – У нас нет времени. Мы уходим прямо сейчас.
Аня вскочила и выбежала из палатки, ища отца.
– Аня! – крикнул Генри.
Один сарфер уже уходил на юг. Аня увидела на палубе Даррена и помахала ему, но он убирал снаряжение вместе с остальными и не заметил ее. Другой сарфер загружали те, кого держали отдельно от дайверов. Аня не видела ни дайверов, ни отца. Из оперативной палатки доносились голоса, в том числе отцовский. Не желая, чтобы ее увели прочь от Джоны или разлучили с отцом, она поспешила к задней стене палатки, намереваясь скрыться, прежде чем вернется Генри и начнет возражать. Остановившись в тени, она попыталась собраться с духом. В ее руке все еще были очки. Аня сунула их в карман и явственно услышала, как Джона говорит ей: «Не выделяйся», пока утирала щеки подолом рубашки. Ей снова захотелось плакать.
Внутри палатки что-то происходило. Аня подошла к щели между полотнищами и заглянула в нее, желая убедиться, что отец все еще там. Лилия и еще двое дайверов протягивали ему свои оголовья. Аня глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. В палатку вошел Грэхем и снова надел оголовье. Генри звал Аню, стоя на поляне по другую сторону палатки. Аня ощутила прилив ярости при мысли о том, что Джона останется здесь, в этом жутком месте. Внезапно Грэхем погрузился по грудь в песок. Остальные дайверы и двое «вспомогательных» провалились сквозь пол. Все, кроме отца, который стоял в стороне. Грэхем снова всплыл. Аня прислушалась.
– Хорошо поработали сегодня, – сказал отец.
Грэхем кивнул.
– Я только заберу снаряжение и сразу уйду, – сказал он, показывая на баллоны.
– Можешь не беспокоиться, – бросил отец. Достав из кобуры на поясе пистолет, он выстрелил Грэхему в лоб.
– Нет! – крикнула Аня.
Отец развернулся кругом, целясь в стену палатки. Аня упала на колени, приподняла край полотнища и поползла внутрь. Увидев ее, отец убрал пистолет. Аня подбежала к Грэхему, у которого не было половины черепа. Ее затошнило и бросило в дрожь. Она огляделась в поисках дайверов и группы поддержки. Все были погребены заживо.
– Что ты сделал? – спросила она. Брок подошел к ней, схватил за руку и попытался поставить на ноги. – Ты его убил!
– Никто не должен знать про это место, – сказал отец. – Идем. Нам нужно
Вырвавшись, Аня упала на пол в том самом месте, где, как она видела, исчезла Лилия, и принялась копать руками, но земля была твердой как сталь. Вбежал Генри, извиняясь перед отцом – вероятно, за то, что дал ей ускользнуть.
– Сожги здесь все, – велел отец и, подхватив Аню под мышку, потащил ее из палатки. Заведя ее на тот сарфер, что поменьше, он попытался поцеловать ее в лоб, но Аня с отвращением отпрянула. Отец взял ее за подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза. – Помни об Эйджиле, – сказал он. – Помни, зачем мы здесь. Это наши враги. Они тебе не друзья.
– Джона был моим другом, – ответила она. – И Грэхем…
– Помоги Генри подготовить «жука». Увидимся завтра.
Аня не ответила, глядя на палатку, где лежал Джона. Та уже пылала. Генри вышел из оперативной палатки, и ее тоже охватило пламя.
41
Спасение
Коннер лежал ничком в кокпите. С него срезали рубашку, и теперь Нэт с Глоралай перевязывали его рану. Нэт велел Пелтону принести комплект первой помощи. Тот вернулся, держа в руках остроконечные плоскогубцы, ножницы для проводов и банку со спиртом.
– У меня тоже есть такие, – проговорил Роб, беря плоскогубцы и разглядывая их.
– В меня попала пуля, – в сотый раз напомнил всем Коннер. – Мне нужен доктор, а не механик!
– Тебя задело рикошетом, – сказал Нэт. – Всего лишь царапина. Лежи спокойно, сейчас будет больно.
– Рико-чего-то-там все равно считается! – завопил Коннер.
До Роба дошел запах спирта из открытой банки. Он сочувственно поморщился, когда жидкость полилась на рану. Коннер ударил кулаком по палубе, корчась от боли, и вцепился другой рукой в запястье Глоралай.
– О господи. – Нэт повернулся к Глоралай, окуная плоскогубцы в банку. – С ним всегда так, когда что-нибудь случается в первый раз?
– Что вы собираетесь с ними делать? – спросил Роб.
– У него в спине застрял кусок металла. Если его не вытащить, твой брат может умереть от заражения.
– Я все слышу, – выдохнул Коннер.
– С ним все будет хорошо? – спросила Глоралай.
– Все будет отлично. – Нэт простерилизовал плоскогубцы, отдал банку со спиртом Робу и показал на тряпки, сделанные из рубашки Коннера. – Займись пока Палмером. Его грудь выглядит ужасно.
Роб отнес спирт и тряпки в заднюю часть кокпита, где сидел Палмер, держа румпель. Он и в самом деле выглядел ужасно: лицо превратилось в кровавую кашу, руки были в синяках, на груди виднелась глубокая рана. Поскольку его волокли по песку, одежда порвалась в клочья, а ладони, которыми он цеплялся за веревку, покрылись волдырями. Роб не знал, с чего начать.
– Что с тобой случилось? – спросил он.
Палмер открыл было рот, но за него ответил Нэт.
– Песчаный шрам, – сказал он. – Твой брат вступил в Легион Лоу-Пэба. С которым мы теперь, похоже, воюем.