Через пески
Шрифт:
– Сиди спокойно, – прошептал Роб.
Лилия вырвала руку.
– Не могу, – ответила она. – Поверь мне.
Подключив оголовье к костюму, она надела его на лоб. Глоралай собралась было остановить Лилию, но та поднялась по ступенькам в кокпит, хотя все просили ее вернуться, и нырнула с кормы в песок позади сарфера.
Тут же пришло ощущение свободы, холод в костях сменился мягким песчаным теплом. За ночь Лилия многому научилась у Роба. Они рассказывали друг другу о том, как ощущают песок. Роб говорил, что можно сделать очень много, куда больше, чем он мечтал, что способности разума ограничивает лишь сам разум. Лилия его понимала. Для
Пока они были под звездами, Роб рассказал ей по секрету, что его братья и Вик рассчитывали стать великими дайверами, как отец, но, возможно, уходили глубже других лишь благодаря своей вере, ни на чем не основанной. Им просто требовался повод, чтобы поверить в себя, – такой, как родство с отцом. Роб уже какое-то время подозревал это, но предпочитал молчать, чтобы не разрушить чары. Правда могла погубить тех, кого он любил.
Лилии не хотелось, чтобы погиб кто-нибудь еще. Она мчалась сквозь песок между двумя сарферами, зная, что с легкостью может остановить тот и другой, но тогда начнется стрельба. Она ненавидела насилие и зло. Ненавидела прозвище, которое дали ей Следж и его люди. Ненавидела уродливый шрам на своем теле, прочерченный ими. Ей не хотелось ничьей смерти, но она знала, что тот, кто затеял все это, должен умереть. Она представила себе невозможное, создав четкий мысленный образ того, что собиралась сделать. В ушах звучал голос Роба, заверявшего, что остановить ее может только она сама.
– Что ты делаешь? – спросил Брок. – Аня, отдай мне пистолет. Немедленно.
Кто-то наставил на нее ствол.
– Только посмей, черт побери, – предупредил его Брок.
– Я просто хочу домой, – сказала Аня, чувствуя, как к глазам подступают слезы, и проклиная их за то, что они мешают видеть.
– Мы уже почти дома, милая. Дай мне пистолет.
Брок шагнул к ней, протянув руку, ожидая, что дочь послушается. Лицо его, как часто бывало, исказилось от злости. Теперь Аня и сама ощущала злость.
– Если подойдешь ближе, я тебя застрелю, – сказала Аня и поняла, что говорит совершенно серьезно. Она боялась отца, а в это мгновение еще и самой себя – того, на что она была способна. На нее смотрели все, кто был на корабле, и все они хотели ее убить – те, кого она пыталась спасти. Но они были слишком глупы и не понимали, чего надо бояться.
– Он явился сюда, чтобы уничтожить всех вас, – сказала Аня. Другой сарфер подходил все ближе. В кокпите кто-то двигался, снизу поднимались другие люди, доставая оружие. – Он собирается стереть всех вас с лица земли, неужели не ясно? Почему вы его слушаете?
– Аня, ты нас погубишь, – сказал ее отец и сделал еще шаг.
Ане захотелось выстрелить поверх его головы, предупредить, что она не шутит, но поняла, что тогда начнут стрелять с обоих сарферов. И еще она поняла, что если застрелит отца, ее, скорее всего, убьют. Будут ли они и дальше следовать плану? Вернется ли Даррен, чтобы завершить начатое ими? И Генри? Она не знала, что делать, – знала только, что больше не хочет мириться с этим.
– Я его застрелю, – сказала Аня команде в кокпите. – Сохраняйте спокойствие и слушайте меня. Он не тот, кем вы его считаете.
– Аня… – проговорил отец, который был уже совсем рядом.
Она стояла, прижавшись спиной к канатам. Нужно было либо стрелять в него, либо смотреть,
Она выстрелила. Но отец был уже мертв.
Лилия увидела, что расстояние между двумя сарферами уменьшается и они вот-вот столкнутся. Времени не оставалось. Она сжала горсть песка, ощутив невероятный жар и пустоту, и превратила его в крошечный стеклянный шарик, а затем рванулась вверх, сквозь песок, унося с собой песчаный столб. Открыв на поверхности не защищенные маской глаза, она взглянула на палубу ближайшего сарфера, нашла самого рослого, мучившего в загонах ее и тех, кого она любила, пытавшегося убить ее брата, и послала в его сторону ненавистный ему песок. Песчаный столб вылетел из ее рук, унося с собой стеклянный шарик. Вибрации костюма Лилии отдались в воздухе пронзительным воем, угрожая разорвать ее на части, забирая остаток заряда батарей.
Лилия услышала выстрел и почувствовала, что песок под ней проваливается, возвращаясь в прежнее состояние. Ее подбросило в воздух, и она потеряла равновесие, размахивая руками, стараясь не приземлиться на голову. Сарфер с ее друзьями, оказавшийся прямо под ней, повернул к другому кораблю и врезался в него. Лилия больно ударилась о палубу и стала ждать начала сражения, но все смотрели только на нее. Все, кроме Брока с простреленной головой и грудью: он сделал несколько неуверенных шагов в сторону кормы, перевалился через канаты и рухнул на песок.
Послесловие
Фундамент
– Не понимаю, зачем мы свернули лагерь, – сказал Нэт. – Самое подходящее место для него, когда ты сделаешь эту свою лестницу. Ты уверен?
– Уверен, – ответил Роб. Он стоял на дюне вместе с Лилией и Аней, глядя на Данвар. Его братья ныряли неподалеку, устанавливая поднятую Коннером иглу так, чтобы та находилась прямо под ним. По обе стороны от них тянулась цепочка сарферов, расположившихся так, как велели Нэт и Следж, – в виде большого круга. Все паруса – красные, пурпурные, черные, зеленые – свисали с гиков, будто приспущенные флаги. Роб знал, что это лишь перемирие, не мир, и его судьба зависит от того, покажет ли он этим людям путь к желанной добыче, к запретному городу, лежащему внизу.
– Это последний в цепочке! – крикнула Глоралай, поднимаясь вместе со Следжем по склону дюны.
Роб взглянул на огромный круг, образованный сарферами: нет ли между ними чересчур больших просветов? Большая часть лагеря в центре полукруга была свернута, сложенные палатки лежали на палубах кораблей. Роб вспомнил выстроившийся полукругом караван, который видел неделю назад. Кем были те кочевники и что они думали о двух городах, спасенных им и его друзьями? По их мнению, выжить можно было, только двигаясь вместе с песком. Другие же полагали, что лучше всего оставаться на месте, сопротивляясь натиску дюн. Возможно, секрет заключался в том, что никакого секрета нет, что жизнь не должна быть легкой и что единственно верного пути не существует? Что сработает, то сработает.