Черный отряд
Шрифт:
День клонился к вечеру, но у повстанцев еще было несколько светлых часов. Меня начало потряхивать.
Одноглазый, которого я не видел с тех пор, как все это началось, опять оказался рядом.
— Весть из Башни, — сказал он. — Прошлой ночью они потеряли шестерых из Круга. Значит, их там осталось где-то только восемь. Вероятно, из тех, кто был в Круге, когда мы впервые пришли на север, уже никого не осталось.
— Не удивительно, что они начали так вяло. Он смотрел вниз, на сражение.
— Ничего хорошего, да?
— Не то слово.
— Наверное,
— Да. Она идет, — добавил Одноглазый. — Собственной персоной.
Холодно. Так холодно, так холодно. Не знаю почему. Я услышал крик Капитана. Лейтенант, Леденец, Элмо, Ворон и бог знает кто еще вопили нам, чтобы мы заняли свои места. Время, когда можно было держаться за задницу, кончилось. Я побежал к своему госпиталю, который представлял из себя несколько палаток, поставленных с тыльной стороны пирамиды. К сожалению, он оказался с подветренной стороны от отхожего места.
— Проверка, — сказал я Одноглазому. — Посмотри, чтобы все было готово.
Леди выехала верхом, показавшись у лестницы, которая поднимается на пирамиду почти от самого выхода из Башни. Она ехала на лошадке специально выведенной породы. Горячая по нраву лошадь была к тому же огромных размеров. Ее лоснящиеся бока наводили на мысль о художниках, в чьем представлении такая лошадь — само совершенстве. Одеяние Леди было изысканно — красная и золотая парча, белые шарфы, золотые и серебряные украшения и несколько черных деталей. Она была похожа на богатую даму, которую можно встретить в Опале. Ее волосы были чернее ночи. Длинными локонами они спадали из-под изящной, украшенной кружевами и белыми страусиными перьями треугольной шляпы. Леди выглядела самое большее на двадцать лет. Там, где она проезжала, ее окружала полная тишина. От изумления у всех раскрывались рты. Но выражения страха я не заметил ни у кого.
Те, кто сопровождал Леди, еще больше подчеркивали ее образ. Среднего роста, все в черном, лица скрыты тонкой черной материей. Они сидели на черных же лошадях, вся упряжь которых тоже была черной. Знакомый образ Поверженного. У одного их них в руках было длинное черное копье с наконечником из черненой стали, а у второго — большой серебряный рог. Они ехали с разных сторон от Леди, на расстоянии точно в один ярд.
Проезжая мимо, Она одарила меня сладкой улыбкой. Глаза ее поблескивали весельем и звали…
— Она все еще любит тебя, — усмехнулся Одноглазый.
— Это как раз то, чего я боюсь, — сказал я, пожав плечами.
Она проехала вдоль строя Гвардии, прямо к Капитану, и поговорила с ним полминуты. Он не выказывал никаких эмоций, столкнувшись лицом к лицу с этой старой злодейкой. Ничто не может поколебать Капитана, когда он надевает свою маску командира. К нам протолкнулся Элмо.
— Как поживаешь, приятель? — спросил я. Мы не виделись уже несколько дней.
— Она ждет тебя.
Я произнес что-то типа гуг. Очень умно.
— Я понял тебя. Надоело, значит надоело. Но я-то что могу поделать?
Возьми себе лошадь.
— Лошадь? Зачем? Где?
— Я просто передал, Костоправ.
— Выбирай, Костоправ.
Я выбрал гнедую кобылу, внешне вполне послушную, с хорошими пропорциями, взобрался на нее. В седле я почувствовал себя лучше. Но ненадолго.
— Пожелай мне удачи, Элмо.
Я хотел сказать это уверенным тоном, но прозвучал лишь какой-то всхлип.
— Ты и так уже счастливец. Это поможет тебе писать твои глупые рассказики.
— Оставь, а?
Двигаясь вперед, я на секунду подумал, как сильно творчество может повлиять на жизнь. А ведь это относилось и ко мне.
Когда я подъехал, Леди не обернулась. Она лишь слегка повела рукой, и всадник справа от нее сдвинулся, освободив для меня место. Я понял намек, продвинулся вперед и встал, сосредоточившись на панораме битвы, вместо того чтобы смотреть на нее: Я чувствовал, что она забавляется.
За те минуты, что меня не было, положение еще более ухудшилось.
Повстанцы уже захватили несколько точек на втором ярусе. На самом нижнем уровне наши формирования были полностью рассеяны. Ревун смягчился и позволил своим людям помочь тем, внизу, взобраться на стену. На третьем уровне войска Шелест впервые пустили в ход луки.
Осадные лестницы были почти у ближнего рва Башни остановились. Больше половины их было выведено из строя. На остальные взобрались люди, но расстояние было так велико, что лучники противника не причиняли нам никакого вреда. Благодарение небесам за такие небольшие услуги.
Поверженные на нижнем уровне пытались пустить в ход свои колдовские силы, но находиться там было так опасно, что все их усилия сводились почти к нулю.
— Я хотела, чтобы ты это увидел, — сказала Леди.
— У? — еще одно блистательное проявление разума человека из Гвардии.
— То, что сейчас произойдет. Это должно быть точно описано хотя бы в одном месте.
Я бросил на нее взгляд. Легкая, дразнящая улыбка. Снова повернулся к панораме битвы. То, что она тут со мной делала, просто сидя на лошади, посреди этого неистовства на краю света, пугало меня больше, чем перспектива погибнуть в драке. Я слишком стар, чтобы вспыхивать, как резвый пятнадцатилетний пацан. Леди щелкнула пальцами.
Всадница слева от нес подняла рог и отвела вуаль, чтобы можно было поднести инструмент к губам. Трещина! Мой взгляд перескочил на Леди. Она подмигнула.
Повержены. Трещина с Наемником Повержены, как и Шелест до них. Вся сила и мощь, которыми они обладали, теперь в распоряжении Леди… Мои мысли перескакивали с одного на другое. Все новые и новые лица. Старые Поверженные пали, на их место становятся новые…
Рог зазвучал на сладкой ноте, как у ангела, взывающего к силам небесным. Звук не был громким, но разносился повсюду, как будто раздавался с небес. Сражение замерло. Все глаза поднялись на пирамиду.