Читер
Шрифт:
— Я не буду встречаться с уродом. А тем более с бедным!» — резко произнесла упитанная девушка сидящим вокруг нее сверстникам у догорающего костра.
— Послушай, Инга, то есть ты считаешь, что Сэм тебе не подходит? — спросила ведущая.
— Не подходит! Я с девчонками решила, что он точно не тот, кто мне нужен.
— А, интересно узнать, что о Сэме думают другие девушки.
— Он никакой!
— Мне не нравиться!
— Бедный!
— Не хочу!
— Ладно!
— Он казел!
— Ладно!!
— Нет! Нет!
— Дурачина!
— Ладно!!! Хватит!!! — истерическим
После этого воцарилась тишина. Светловолосая ведущая, немного отдышавшись, произнесла уже спокойным тоном:
— Девочки и уважаемые телезрители давайте посмотрим, как прошел наш кандидат Сэмюэл детектор лжи у доктора Гаубица.
Коротко постриженный парень мулат сидел в большом кресле весь опутанный проводами и ремнями. Напротив него за узкой кафедрой стоял в белом халате, плотный, но, тем не менее, сильно горбатый, доктор Гаубиц.
— Скажите, вы часто занимаетесь онанизмом? — спросил доктор, шевеля черными густыми усами, которые почти закрывали нижнюю губу.
— Нет, — последовал лаконичный ответ.
Доктор, молча и очень серьезно, уставился на приборы, вмонтированные в кафедру.
— Скажите, это правда, что ваш первый музыкальный альбом назывался пенисообразный клитор?
— Ну-у-у….
— Я жду ответа, — сухо проронил Гаубица.
— Нет, — ответил парень, склонив резко голову, словно на казни.
Доктор Гаубица опять уставился на приборы.
— А я знаю, что да! А-а-а!!! Ха-ха-ха!!! — внезапно начал истеричить доктор, стуча кулаками по кафедре и плюясь слюнявым ртом….
Неожиданно все покрылось кашей телевизионных помех. Изображение пропало, а из динамиков доносилось раздражительное шипение.
«Ну, вот! На самом интересном!» — с досадой произнесла укрытая по пояс одеялом женщина.
Она положила ложку в пластиковый стакан с мороженным. Освободившейся рукой потянулась к пульту от телевизора, который лежал рядом на кровати. Несколько нажатий на кнопки ни к чему не привели. В ее глазах по-прежнему отражалась паутина помех.
Вдруг женщина заметила, как гладь экрана покрылась волнами, которые стремились в комнату. Из телевизионной рамки, словно из киселя, вырвалась рука в черных перчатках. За ней сразу же вторая. Она взялась за раму телевизора. И после из каши помех вынырнула голова в вязаной шапке. Это был Павел. Его глаза светились как два маленьких монитора, такими же помехами, как и телевизор. По мере выхода его из экрана, казалось, что глаза остаются все так же внутри. Диагональ экрана при этом словно разорвало. Телевизор стал напоминать разинутую пасть, из которой вылез Читер одетый в спортивный темно-синий костюм с белыми полосами по бокам. После того, как Павел оказался в комнате, телевизор принял свои обычные размеры.
— Ге-ге. А не подскажите, где выход из вашего дома? — спросил Паша застывшую от ужаса женщину, почесывая черную щетину на подбородке.
Та, негромко охнув, потеряла сознание, роняя пульт и стакан мороженного. Стакан тихонько покатился по полу.
Павел хладнокровно понаблюдал за этой картиной. Паутина помех в его глазах растворилась, уступив место темно-карим глазам.
В
— Здравствуй, отец, — произнес Валентин.
— Здравствуй, — ответил сторож, недоверчиво рассматривая гостя.
— А что много сейчас хоронят?
— Почти каждый день….
— Пора бы немного передохнуть…. Понимаешь, отец? Вот тебе святая вода и закусь, — негромко, но очень внушительным тоном сказал Валентин.
Он небрежно положил кулек на стол и продолжил:
— Закрывай кладбище и никого не пускай, пока «Мы» тебе не скажем. Все понял?
Старик, чавкая беззубым ртом, посмотрел на незваного гостя, потом на кулек и проронил беспомощно:
— Понял.
— Вот и молодец.
Тропинку с обеих сторон щекотала длинная трава. Тропинка начиналась от небольшой вымощенной когда-то белой плиткой площадки со стилажом для покойников и бежала между рядами с могилами вглубь кладбища, понемногу опускаясь вниз, так как кладбище находилось в большом овраге. По этой тропинке не спеша шли с закинутыми на плечи лопатами Владимир и Михаил. Руслан шел позади. Их ноги слегка прикрывал сгущавшийся у самой почвы туман. Они вглядывались в надгробные плиты на памятниках, не пропуская ни одной фамилии.
— Миха, сейчас пройдемся по этой стороне, — если не найдем, то потом вернемся в начало и пойдем искать в другую часть кладбища по другой тропинке, — сказал Владимир, выдыхая пар на каждом слове.
Михаил помолчал и тихонько буркнул:
— Если бы мне не нужны были бабки — я бы хрен сюда полез в такую холодину копаться в чьих-то костях.
— Да, блин, похолодало. И небо тучами на хер закидало. Но насчет холода не сцы: сейчас будем работать — разогреемся. Только знаешь, я бы сюда за так тоже не полез, — весело ответил «Малой», отодвигая мешающую проходу ветку куста, растущего у тропинки.
— Хе-хе, Вова, — оно и понятно.
— Вот скажи, Миха, ты постоянно носишь эту кепку….
— Ну и что?
— Не боишся, что приростет?
— Потранди, потранди! Сейчас в жмурах пороешься — о моде забудешь, — отрезал Михаил.
Руслан при этом разговоре молчал, вглядываясь в надгробия и перебирая свои четки.
Они шли дальше. До них доносилась музыка из палатки агитаторов, от чего мужчинам было как-то веселее. Погода и впрямь поменялась. Стало еще прохладнее и пасмурнее. Небо затянули серые тучи, промеж которых солнце еле проступало в виде желтых пятен. Легкий ветер трепал верхушки деревьев, растущих на кладбище. Разного сорта деревьев на кладбище было достаточно много, что создавало ощущение какого-то маленького умиротворенного леса, который тихим шелестом разговаривал сам с собой. Изредка этот разговор перерывало карканье ворон.