Дань
Шрифт:
– Убери это, - приказал он начальнику стражи.
– Усилить охрану моей Эмегтэй! Пусть Етугай подберет четырех самых лучших воинов. Они станут ее телохранителями и будут рядом круглые сутки.
– Будет исполнено, мой Хан, - стражник низко поклонился и отправился исполнять повеление.
На душе у Кайсара было не спокойно. Он понимал, что за неудавшейся попыткой убить Эйлин последуют новые. Но кто мог желать зла этой милой девочке, которая была чужой в Саинарском Ханстве? Или ее смерть должна была подорвать его воинский дух? Может, метили в него?
Уже сгустились сумерки, на небе зажглись первые звезды, а за его спиной, в его гэре, на ложе Великого Хана ждала его та, что так нуждалась в нем, и в которой он нуждался не меньше, а может и много-много больше.
***
Под покровом темноты на опушке леса едва были различимы темные фигуры. Приглушенно и тихо разговаривали трое мужчин.
– Наш человек вернулся ни с чем, - произнес тот, что был тощим и длинным, как жердь.
– Баба оказалась не только жадной, но и глупой. Покушение не удалось.
– И Хан вернулся слишком рано, - вклинился визгливый голос того, чья фигура была расплывчата и необъятна.
– Я передумал, - прервал их мужчина, полностью скрытый плащом.
– Мне больше не нужна ее смерть. Я хочу, чтобы ее доставили ко мне живой! Плачу втрое больше обещанного.
– Как прикажет господин, - заискивающе взвизгнул жирдяй.
– Тише, Баяр, - прикрикнул на него тощий и обратился к незнакомцу.
– Новая сделка – новые правила, господин.
– Чего же вы хотите? – хмыкнул их собеседник.
– Денег много не бывает, - длинный говорил мягко, речь его лилась сладкой патокой, но не покидало ощущение примешанного к ней яда.
– Ты заплатишь нам в десять раз больше обещанного.
– Что? – взревел незнакомец.
– Да, в своем ли вы уме? Это вы идете против своего брата! Я всего лишь хочу вернуть свое!
– Благодаря нашему братцу мы потеряли свои источники доходов, - голос тощего дрогнул.
– Поэтому нет иного выхода, как поживиться за счет его соперников и врагов. Одно дело шальной стрелой лишить чужестранку жизни, и совсем иное – перевезти через все стойбище Сайхан Эмегтэй, за которой следит дюжина охранников.
– Унур прав, - взвизгнул толстый.
– Или плати или проваливай!
– Хорошо же, - прошипел незнакомец, тщательно скрываемый плащом.
– Я заплачу вам! Но авансов не будет! Вы увидите деньги лишь тогда, когда передадите мне девушку! Как подать условный знак моему человеку вы знаете. Дайте знать, и я с вами встречусь!
Фигура в плаще растворилась в ночном сумраке.
– Я уж и не рад, что мы взялись за это дело, - вздохнул жирдяй.
– Баяр, - огрызнулся тощий.
– Ты всегда был трусом.
– Не скажи, Унур, - возразил ему брат.
– Странная она какая-то. За простую девку столько не заплатят…
– Ты прав, брат, - неожиданно согласился с ним тощий.
– Надо понаблюдать и разузнать о ней побольше. Глядишь – подороже продадим!
– Вечно тебя заботят лишь деньги! – воскликнул толстяк.
– А ведь есть то, что намного дороже!
– Что? – рассмеялся Унур.
– Жратва? Или бесконечная вереница твоих женщин?
– Жизнь! – серьезно и тихо сказал Баяр.
– Покойникам ни деньги, ни жратва не нужны…
Больше братья не разговаривали. Они молча продолжили свой путь.
Глава 17 ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ПРИМИРЕНИЕ
Кайсар вошел в гэр. Эйлин и Сувда сидели на кровати и о чем-то тихо беседовали между собой. Увидев Хана, служанка подскочила и склонилась в почтительном поклоне.
– Мой Хан, - произнесла девушка.
– Ступай. Прикажи подать ужин, - распорядился он, уже не замечая служанку.
Он подошел к Эйлин и осторожно, чтобы не напугать еще больше, присел рядом.
– Испугалась? – спросил Кайсар, бережно погладив ручки девушки от запястья до локтя.
– Я на миг представила, что это не в нее, а в тебя целились… - прошептала девушка.
– Так ты испугалась за меня? – сердце в его груди радостно запело, он обнял княжну за плечи, прижимая к себе.
– Да! – выпалила Эйлин и тут же смутилась, осознав свою горячность.
– Теперь ты понимаешь, что почувствовал я, когда увидел тебя там, на берегу?
– спросил Кайсар.
– Ты не разозлился, а просто испугался за меня! – догадалась девушка.
– Великий Хан ничего не боится! Запомни это, женщина! – наигранно строго ответил он ей.
– Ну как я могу об этом забыть… - княжна подумала, потом ее глаза блеснули весельем, и она мстительно добавила: - мой Хан!
Кайсар зарычал и опрокинул хохочущую девушку на кровать, покрывая поцелуями розовые щечки, скулы, маленький носик. Девушка шутливо вырывалась, а он все время спрашивал:
– Кто? Кто я?
– Мой Хан!
– смеялась Эйлин, подставляя лицо под его поцелуи.
– Мой Хан!
Большие мужские ладони скользнули на талию девушки и пальцы Кайсара слегка прошлись по ее ребрам. Эйлин всхлипнула и засмеялась еще громче, отчаянно пытаясь освободится.
– Пусти! – задыхаясь, молила она.
– Ну перестань!
– Так кто я? – вкрадчиво спросил Хан.
– Кайса-а-а-а-ар! – выкрикнула девушка и затихла, потому что в этот момент он перестал ее щекотать.
Кайсар пристально вглядывался в омуты синих глаз Эйлин и все ниже склонялся к ней. Княжна забыла, как дышать, и его твердые губы накрыли нежные лепестки ее рта. Поцелуй оказался нежным, трепетным и таким желанным, что Эйлин сама подалась ему навстречу.