Дар Юпитера
Шрифт:
— Груз входит в верхние слои атмосферы, — доложил Миллиган. — Обстановка спокойная и стабильная.
— Ветер в пределах допустимого, — сказал Спренкл. — На северо-западе штормит, но в районе предполагаемой трассы все тихо.
Фарадей вздохнул свободнее. Не считая слоев с турбулентностью, ограничивающих Уровень Восемь, начало спуска беспокоило его больше всего. Даже при максимально благоприятных условиях относительно внезапный переход из вакуума к очень неспокойной атмосфере мог привести к осложнениям, справиться с которыми было бы нелегко. Объем и вес защитного кожуха, который они возвели
— Зонд-4 показывает одного джанска, быстро приближающегося к контейнеру, — внезапно сообщил Миллиган.
— Кто это? — спросил Фарадей. — Мы его знаем?
— Манта, — пробормотал Бич.
— Манта? — Фарадей хмуро взглянул на инженера. Внезапно он вспомнил, что в суете и напряженности последних полутора недель так и не удосужился расспросить Бича о странном выражении на его лице во время стычки между Лайдоф и Советником Латранесто. — Как вы узнали?
— Это точно Манта, — опередил Бича Миллиган. — Что, черт возьми, он тут делает?
— Может, проверяет, чтобы никого не осталось, — высказала предположение Макколлам.
— А может, он здесь по какой-то другой причине. — Фарадей снова заметил на лице Бича то же странное выражение. — Мистер Бич, вам что-нибудь известно об этом?
Тот покачал головой.
— Вообще-то нет. Просто… ощущение, не больше. Когда арбитр Лайдоф пыталась выбить из Советника Латранесто, где находятся звездные врата, Манта что-то такое сказал…
— Что именно? — спросил Фарадей.
— Проблема в том, что я не помню. Может, дело вовсе не в том, что именно он сказал, а в том, как он это сделал. Что-то в его голосе…
— Да, теперь, когда вы упомянули об этом, — медленно произнес Спренкл, — я припоминаю, что тоже обратил внимание на звучание его голоса.
— Ну, давайте, давайте, соображайте, — поторопил Фарадей. — Вы лучше других знаете речь и образ мыслей Манты. Может, он разозлился на Лайдоф за то, что она делала? Или на нас — за то, что мы допускаем такое?
— По-моему, он совсем не злился, — сказал Спренкл.
— Согласен, — добавил Бич. — Это было… — Он замолчал, подыскивая слова.
— Продолжайте вспоминать, — сдержанно сказал Фарадей. — Мистер Миллиган, что он делает? Прикасается к контейнеру?
— Нет, что вы. Просто опускается рядом с ним.
— Где они сейчас?
— Вышли на Уровень Два, — ответил Миллиган. — И если мы не предпримем должных мер, то очень скоро потеряем их из вида. Может, пусть четвертый опускается тоже, чтобы мы могли наблюдать за ними?
Фарадей заколебался.
— А как седьмой? — спросил он.
— Никак, — ответил Миллиган. — Все еще кружит на Уровне Три. Что-то там с рулем управления, он по-прежнему где и был.
Фарадей состроил гримасу. Закон Мэрфи в действии. Именно тогда, когда вам необходим каждый имеющийся в наличии зонд, один из них непременно выходит из строя. Их зонды уже были разбросаны по всему региону; установленные в стратегически важных точках, они должны были помочь Латранесто и остальным джанска найти случайно оказавшихся в зоне взрыва. Зонд-7 без пользы вращался в воздухе, из зоны обзора зонда-4 бомба уже ушла, и теперь они смогут
— А Манта все еще около контейнера?
— Точно приклеенный, — ответил Миллиган. — Может, просто сопровождает.
Фарадей поджал губы. Ладно, что в самом деле может случиться с бомбой между Уровнями Один и Пять?
— Пусть четвертый остается на своем месте, — решил он. — Только он захватывает эту часть Уровня Один. Если Пранло внезапно обнаружит, что в месте сбора кого-то не хватает, только с помощью этого зонда можно будет организовать поиски.
— Хорошо, — сказал Миллиган. — Контейнер скрылся из вида… и Манта с ним.
Фарадей кивнул.
— Что-нибудь вспомнили, мистер Бич?
— Это имеет отношение к Лайдоф, — ответил тот. — На этот счет вы были совершенно правы. Но он не просто возмутился. Там было что-то еще. Как будто его взгляд на мир внезапно изменился… В этом плане.
— И вы почувствовали все это по изменению интонации?
Бич беспомощно махнул рукой.
— Понимаю, это звучит дико. Но я хорошо знаю язык джанска и я знаю Манту. Это ощущение, понимаете? Просто мне не удается облечь его в слова.
Фарадей состроил гримасу.
— Так мы никуда не придем. Доктор Спренкл, садитесь к компьютеру и найдите запись того разговора. Нам нужно что-то более определенное, чем смутные воспоминания о якобы каких-то особых переживаниях Манты.
— Я тоже кое-что помню, — внезапно сказала Макколлам. — Мы как раз говорили о том, что сам взрыв может воздействовать на генные триггеры и продуцировать волну изменений. Однако у меня создалось впечатление, что Манта почти не слушал.
— Точно. — Бич щелкнул пальцами. — Его больше интересовало, как именно мы собираемся опускать бомбу, с использованием связующего линя или без него.
— И он что-то такое сказал, что меня очень удивило, — добавила Макколлам.
— Что именно? — спросил Фарадей.
Она покачала головой.
— Правда, правда, это было что-то странное. Но… Мне очень жаль.
Фарадей присвистнул сквозь зубы. Впрочем, нечего удивляться, что эти воспоминания стерлись из памяти — слишком беспокойной была вся последняя неделя.
— Доктор Спренкл, найдите мне эту запись, — приказал он. — Я хочу знать, что, черт возьми, задумал Манта.
Рядом с ним тяжелая человеческая конструкция опускалась на сравнительно тонком связующем лине. Ее покрывал прочный защитный кожух, и все же Манте казалось, что он видит истекающее изнутри слабое мерцание радиации. Солнце уже полностью взошло, и все вокруг заливал яркий свет.
А над ним человеческий зонд таял в тумане Уровня Один.
Почти пора.
Не отрывая взгляда от бомбы, Манта медленно опускался рядом с ней. От одной мысли о том, что он собирается сделать, все внутри сводило мучительной болью.
Однако нужно, никуда не денешься. Лайдоф уже продемонстрировала, как она понимает переговоры, и Манта еще в бизнес-школе сталкивался с такими людьми. Как и Лайдоф, они не понимают, что такое честная сделка. Они давят, и подгоняют, и спорят, и угрожают, и отказываются от своих слов до тех пор, пока не получат то, чего хотят.