Дар Юпитера
Шрифт:
— Вы не можете отключить пропеллеры? — спросил Фарадей Миллигана, просто на всякий случай.
Тот покачал головой.
— Я все время пытаюсь сделать это. Выводя из строя руль, он, наверно, отключил линию управления. Пропеллеры будут вращаться до тех пор, пока не иссякнет топливо.
Фарадей кивнул.
— Значит, мы ничего не можем сделать.
На дисплее Манта вдруг резко дернулся; пропеллер врезался в кожу у него на спине, хлынула ярко-желтая кровь.
— Он готов, — пробормотала Макколлам. — Теперь ему остается только…
Она неожиданно смолкла. Темная
И устремилась прямо к Манте.
Манта вздрогнул от боли, когда лопасть пропеллера врезалась в кожу. Неприятная, но неизбежная часть плана. Он должен сделать все, чтобы Лайдоф не смогла внезапно приказать поднять бомбу. И единственный способ надежно обеспечить это состоял в том, чтобы пронести ее через слои турбулентности как защищенную часть тела джанска.
Он отпустил зонд, тот поплыл в сторону, разбрызгивая капли желтой крови. Манта вспомнил Мудрого, который два солнечных цикла назад сделал для Чиппавы и Фарадея то же самое, что он собирался сделать сейчас. Накрыв «Скайдайвер» собственной кожей, Мудрый защитил его от давления и турбулентности, а потом поднял на верхний уровень.
Что потом стало с тем Мудрым? Смог ли он вернуться на Уровень Восемь? Или огромная кровоточащая рана, оставшаяся на месте вырвавшегося на свободу «Скай-дайвера», привлекла слишком много вуука и он не сумел одолеть их? Манте стало стыдно; ему никогда не приходило в голову расспросить об этом. Если уж на то пошло, он даже не поинтересовался, как зовут того Мудрого.
Может быть, грядущие поколения запомнят имя Манты. Хотя… Не исключено, что и нет. Чувствуя, как кровь струится по плавнику, он подплыл к продолжающей опускаться бомбе…
И тут внезапно в спину врезалось что-то большое, тяжелое, едва не вышибив из него дух.
Он среагировал мгновенно. Отшатнулся и попытался с силой оттолкнуть нападающего плавниками. Однако тот, по-видимому, был знаком с этим трюком. Он продолжал давить на Манту сверху, прижимаясь прямо к тому месту, где была открытая рана. Манта забил хвостом, пытаясь напугать или отвлечь противника…
— Эй! — проворчал голос Пранло ему в ухо. — Успокойся, а?
Манта замер от удивления.
— Пранло? Что ты делаешь здесь?
— Конкретно в данный момент пытаюсь добиться, чтобы твоя кровь не растеклась на всем пути до Уровня Шесть, — ответил Пранло. — Не шевелись, ладно?
— Ну уж нет, — проворчал Манта. — Уходи отсюда. У меня тут дело.
Пранло, однако, с места не сдвинулся.
— Дело — это что? Устроить так, чтобы тебя убили? Прости, но этого мы тебе не позволим.
Манта вздрогнул.
— Мы? Драсни тоже здесь?
— Конечно, — ответила она, появляясь в поле зрения Манты. — Ну, скажи, пожалуйста, как ты мог до такого додуматься?
Он вздохнул, чувствуя, как при виде нее у него защемило сердце.
— Я должен сделать это. Машина сама не сможет опуститься на нужную глубину, и наш мир будет продолжать умирать.
— Но почему именно ты, объясни мне? — В голосе Драсни послышались умоляющие нотки.
— Потому
— Нет, — твердо заявил Пранло. — Если это должно быть сделано, значит, это будет сделано. Однако Драсни права. Делать это должен не ты.
Внезапное подозрение, словно стая сивра, резануло Манту. Неужели Пранло намекает?..
— Нет, — упрямо сказал Манта. — Только не ты!
— Конечно не он, — загрохотал новый голос. — Я.
Драсни испуганно открыла рот и повернулась, чтобы взглянуть на вновь появившегося. Манта тоже удивленно дернулся, ворочаясь под тяжестью Пранло. К ним приближался еще один джанска, Защитник. И судя по его окраске…
— Кто ты? — дрожащим голосом спросила Драсни.
— Сейчас поймешь, — ответил Защитник. — Мы с тобой давно не виделись, Производительница Драскани. Но вглядись: неужели ты не помнишь меня?
— Да уж, и впрямь прошло много времени, — пробормотал Манта. — Привет, Защитник Виртамко.
— Приветствую и тебя, Производитель Манта, — серьезно ответил Виртамко. — Я пришел, чтобы сделать то, что должно быть сделано.
— И на твоем месте я бы не стал спорить с ним, Манта, — сказал Пранло. — По правде говоря, я уже пытался, но он больше, чем мы двое, вместе взятые.
— Меня не волнует, большой он или маленький, — проворчал Манта. Глубина, что тут происходит? Похоже, весь мир выстроился у него за спиной. — Что дает тебе право браться за это дело?
— Знаешь, Манта, несмотря на свой ум, иногда ты бываешь самым настоящим тупицей, — ответил Пранло. — Может, воображаешь, что ты единственный, кого волнует судьба Юпитера?
Манта хмуро воззрился на него.
— Не понимаю.
— В свое время я упустил тебя, — сказал Виртамко, и, даже несмотря на все свои страхи и волнения, Манта вздрогнул от стыда. — Советники, Лидеры и Мудрые назначили меня защищать тебя. Однако я не справился со своей задачей. Но мало того. Именно мои слова и мое отношение вынудили тебя покинуть Центральную Линию. Это из-за меня ты сбежал. — Он забил хвостом. — Я здесь, чтобы просить у тебя прощения и сделать то, что у меня получится лучше, чем у тебя.
Манта состроил гримасу. Когда-то он испытывал к Виртамко ненависть за сказанное им про себя. И это чувство не покидало его долго, очень долго.
Теперь, глядя на все в перспективе более зрелого возраста, он понимал, что те резкие слова едва ли стоили даже того, чтобы упоминать о них.
И, уж конечно, они не стоили того, чтобы умирать из-за них.
— Я ни в чем тебя не упрекаю, — сказал он Виртамко. — Я был… Приходится признать, что в те времена я был не слишком приятной компанией. И более того — с моей стороны было ужасной самонадеянностью обращаться к тебе с той просьбой… с какой я обратился. — Он хлестнул хвостом. — Я вот что хочу сказать — тебе не за что просить у меня прощения. Однако если ты считаешь иначе, то, конечно, это твое право.