Дар Юпитера
Шрифт:
По телу Рейми пробежала новая волна давления.
— Наверно, я пропустил мимо ушей этот урок. Интересно, чем эта джанска питается? Перцем и бобами?
— В каком смысле?
— В том смысле, что по мне прокатываются волны давления, — объяснил Рейми. — Как будто она выпускает газы или что-то в этом роде.
— Похоже, время настало, — где-то в отдалении произнес женский голос.
— Время чего? — спросил Рейми.
— Что значит — время чего? — удивился Фарадей. — Время вашего появления на свет.
— Она
Фарадей кивнул, уже в который раз задаваясь вопросом, как вообще вся эта система могла возникнуть. Готовые вот-вот разродиться женщины-джанска часто слишком тяжелы и слабы, чтобы подняться в разреженные области атмосферы Юпитера, носящие у них название Уровень Один. В то же время новорожденные слишком малы и хрупки, чтобы выдержать давление более плотной атмосферы Уровня Два, где обычно собираются беременные джанска непосредственно перед наступлением критического момента.
Решение этой проблемы состояло в том, что одна-две старшие женщины-джанска — так называемые Воспитательницы — все время держались поблизости, готовые в любой момент оказать роженице помощь. Если требовалось, они подплывали под нее и поднимали до Уровня Один, где она могла спокойно разродиться.
Подобная техника была у джанска обычным делом. Вариант ее в свое время спас жизнь Фарадею и Чиппаве, в тот раз, когда произошел первый контакт с чужеземцами. То, что Чиппава воспринял как нечто вроде прилипал, свисающих с брюха акулы, на самом деле представляло собой группу молодых джанска, поднимающих вверх старого, чтобы он защитил «Скайдайвер» до того, как тот провалится слишком глубоко и будет раздавлен.
Это, конечно, имело смысл. Вопрос состоял в том, как такая система могла начать создаваться еще до того, как у джанска развилась их своеобразная социальная структура. Был ли это чистый инстинкт? Большинство людей склонялись именно к такому объяснению.
Вот только сами джанска утверждают, что у них вообще нет такой вещи, как инстинкты. Может, лгут? Или быть полезным друг другу настолько соответствует их природе, что система оказания помощи роженицам возникла еще до того, как сформировалась социальная структура?
Или эта разновидность разумных существ была настолько древней, что они просто забыли, как обстояло дело до эпохи цивилизации?
Заметив уголком глаза движение, Фарадей повернулся и увидел, что в помещение вошел Гессе.
— Вы как раз вовремя, — приветствовал его Фарадей. — Мистер Рейми вот-вот родится.
— Похоже, мы его загрузили в нужный момент, — заметил Гессе. — Но мне почему-то кажется, что ни у кого не было времени изучить язык джанска вместе с ним.
Фарадей удивленно посмотрел на него. В голосе Гессе явно слышалось раздражение.
— Ты прав. Он пришел в себя всего
— Скорее всего, именно они и заставили его очнуться. — Макколлам развернулась в своем кресле лицом к ним. — Датчики зарегистрировали пару небольших схваток еще до того, как он пришел в себя.
— Благодарю вас, миссис Макколлам, — резко сказал Гессе. — Я тоже следил за системными мониторами. Может, теперь вы вернетесь к своим обязанностям?
Уголок рта Макколлам дрогнул. Не сказав ни слова, она развернула кресло к своему пульту.
— Успокойтесь, мистер Гессе, — сказал Фарадей. — Две последние недели люди почти не спали.
— Это не означает, что им все позволено. — Гессе махнул рукой. — Извините. Я просто… Меня беспокоит, сможет ли он разговаривать. Джанска наверняка накинутся на него с расспросами, как только он появится на свет.
— Думаю, они дадут ему время прийти в себя, — успокоил его Фарадей. — В конце концов, они не больше нашего знают, чего можно ожидать после родов.
— Не факт, — возразил Гессе. — Они знают гораздо больше, чем говорят. А вот мы о них практически ничего не знаем.
— Поэтому Рейми и здесь, — напомнил ему Фарадей. — Ну, как насчет того, чтобы объяснить мне подлинную причину вашего беспокойства?
Гессе на мгновение поджал губы.
— Прошу прощения. Я просто… — Он вздохнул, смирившись. — Совет уполномочил меня сделать вам замечание по поводу вашего поведения на начальном этапе операции. — Теперь его голос звучал монотонно, как бывает, когда цитируют чужие слова. — В особенности имеется в виду предложение, высказанное вами мистеру Рейми. Что он может отказаться от участия в эксперименте.
— Понимаю. — Фарадей кивнул.
Вот почему Гессе появился здесь с таким видом, словно съел какую-то гадость. Теперь то же ощущение испытывал и сам Фарадей.
— А они случайно не заметили, что он так и не вышел из игры?
— Я всего лишь посланец, полковник, — сказал Гессе. — Конечно, они это заметили. Они замечают все.
— Может, они и операцию будут проводить сами? — спросил Фарадей. — Если да, пусть перебираются на «Главный» и берутся за дело. Проблем с размещением не предвидится — для начала могут воспользоваться моей комнатой.
Гессе состроил гримасу.
— Попытайтесь понять их чувства, полковник. Совет Пятисот вложил в проект «Подкидыш» огромные деньги и массу времени. Естественно, они нервничают.
— А я вложил в него свое доброе имя и престиж, — стараясь говорить как можно сдержаннее, возразил Фарадей. — И я здесь не для того, чтобы быть подставным лицом или марионеткой. Так им и передайте. Либо я делаю все, как считаю нужным, либо нет. Третьего не дано.
Гессе снова вздохнул.
— Да, сэр. Я скажу им.