Дар Юпитера
Шрифт:
— Он хорошо осваивается в новой для него обстановке, — заметил Спренкл. — Я бы сказал, даже слишком хорошо.
— В каком смысле?
— Это трудно точно выразить словами, — ответил Спренкл, задумчиво поглаживая усы. — Вы заметили, что каждый раз, переключаясь на английский, он как будто запинался?
— Это происходит с большинством людей, когда они переходят с одного языка на другой, — заметил Бич.
— Верно, — согласился Спренкл. — Но он к тому же явно был недоволен, когда мы прерывали его разговор. Иногда фактически
— Может, потому, что мы едва не убили его, — пробормотал Миллиган. Гессе сердито посмотрел на него. — Нет, я ничего такого на самом деле не думаю… Помните это замечание насчет того, что мы только воображаем, будто много знаем о физиологии джанска?
— Не смешно, — пробормотала Макколлам.
— Суть в том, что он уже, похоже, перестраивает способ мышления с нашего на их, — продолжал Спренкл. — Идентифицирует себя с новым телом и новым окружением.
— Но разве не этого мы и хотели? — спросил Фарадей.
— Конечно. По крайней мере, до некоторой степени, — ответил Спренкл. — Если он не сумеет стать органичной частью общества джанска, его ожидает жалкая жизнь. Моя мысль сводится к тому, что мы никак не ожидали, что это произойдет так скоро.
— Может, тут замешано что-то еще, — сказал Гессе. — Я просмотрел файл Рейми. Этого человека все еще гложут негодование и злость из-за несчастного случая, который с ним произошел. Может, его теперешнее поведение все еще несет в себе следы этой злости.
— На кого конкретно он злится? — спросил Бич.
— На вселенную в целом, — ответил Спренкл, — и на человечество в частности. Рейми относится к тому типу людей, которые всячески холят и лелеют свои обиды.
— Значит, он лелеет свою обиду на вселенную, — нахмурился Бич. — Но при чем тут человечество? Никто специально не сажал на трассе дерево с той целью, чтобы он на него наткнулся.
— Нет, но ему хотелось порисоваться перед своей подружкой, — сказал Спренкл. — Для человека вроде Рейми это достаточный повод, чтобы винить всех и вся.
Макколлам фыркнула.
— Похоже, этот парень и до несчастного случая был не подарок?
— Давайте не будем зацикливаться на его психологических недостатках, — мягко сказал Фарадей. — Не сомневаюсь, доктор Спренкл может написать не менее лестную характеристику и на каждого из нас. Кроме того, если бы Рейми не был достаточно зол на человечество, чтобы повернуться к нему спиной, он, возможно, не плавал бы сейчас под нами.
— Мне просто припомнился комикс, который я видел когда-то, — медленно заговорил Миллиган. — Старый Запад, ковбои, первые переселенцы и все такое прочее. Командир форта вызывает к себе разведчика для доклада. Разведчик говорит: «Я выполнил ваше приказание, полковник. Подружился с туземцами, вник в их представление о мире, изучил их культуру». Полковник спрашивает: «И что ты мне посоветуешь?» — «Уйти из нашей страны».
— С нами этот номер не пройдет, — пробормотал Бич. — Если он полностью станет туземцем и скажет нам уходить, мы найдем, что ответить.
— Не думаю, что это случится, — сказал Спренкл. — Джен, ты сказала,
— Почти сразу же, как только хирурги закончили, — ответила Макколлам. — По правде говоря, тоже чуть-чуть быстрее, чем предполагалось.
— Понятно, — сказал Спренкл. — И тем не менее пока он, по-видимому, все тот же миляга Матвей Рейми, каким был всегда, со всеми обидами, злостью и жалостью к себе. Не думаю, что у него возникнет желание оборвать все связи с человечеством.
— Нужно подождать, пока трансформация достигнет коры головного мозга, — сказал Миллиган. — Нас может ожидать неприятный сюрприз.
— Никаких сюрпризов, — твердо заявил Фарадей. — Нужно просто не спускать с него глаз. Что-нибудь еще? — Остальные переглянулись, но никто не произнес ни слова. — Ну и отлично. Когда закончите дежурство, изложите, пожалуйста, свои впечатления и результаты наблюдений.
— А тем временем, — Гессе взглянул на часы, — Совет Пятисот ожидает сообщения о благословенном событии.
— Вы хотите, чтобы я разговаривал с ними? — спросил Бич.
— Нет, это мы с мистером Гессе должны сделать сами. — Фарадей встал. — Исторический момент и все такое прочее. Мы будем на пункте связи. Не теряйте бдительности, и, если возникнут какие-то проблемы, немедленно сообщите нам.
— С ним все будет в порядке. — Макколлам сделала жест в сторону дисплея внешнего обзора. — Никто не решится подступиться к нему теперь, когда у него есть личный Защитник.
— По крайней мере в течение тех десяти минут, которые понадобятся вам, чтобы отправить сообщение на Землю, — сухо заметил Бич. — Можете не торопиться.
— Спасибо.
Фарадей изо всех сил постарался, чтобы его собственные опасения остались незамеченными. Его беспокоили не предстоящие десять минут, и не десять дней, и даже не следующие десять месяцев.
Дело в том, что Спренкл прав: Рейми действительно относится к тому типу людей, которые лелеют свои обиды. Интересно: какой будет его реакция, когда в конце концов он узнает, что никого на Земле ничуть не волнует, обретет ли он новую жизнь и даже займет ли свое место в истории?
«О чем еще мне не рассказали?» — спросил Рейми несколько минут назад. Вопрос прозвучал как наполовину риторический, и Фарадей сумел увести разговор в сторону, чтобы не отвечать на вторую, содержательную половину.
«О чем еще мне не рассказали?»
Фарадей состроил гримасу. Если бы он только знал.
Глава 5
Тонкая прядь ярко-алого вьющегося растения быстро пронеслась справа от Рейми, подхваченная порывом ветра. Оторвавшись от нежных зеленовато-голубых листьев, которые он ел, Рейми развернулся и пустился вдогонку.
Качтис, так, кажется, называлось это алое растение. Или, может, чинстер, а качтис — это другое, светло-красное, с листьями и конусообразными ягодами. Проведя на Юпитере восемьдесят три юпитерианских дня, Рейми все еще путался в названиях плавучих растений и почти микроскопических групп съедобных спор.