Дар Юпитера

Зан Тимоти

Рейми развернулся и устремился вслед за ней, удивляясь ощущению странного покалывания на коже, возникшего в том месте, где Драсни прикоснулась к нему грудным плавником.

— Ну? — спросил Фарадей.

Бич беспомощно поднял руки.

— По моей части все прекрасно, я бы сказал. Может, проблема с озвучивающим устройством? Но диагностика ничего подобного не подтверждает. Или это побочное воздействие работы системы жизнеобеспечения?

— Исключается, — возразила Макколлам, склонившись над своим пультом. — Кроме того, она работает

едва ли не на десятую часть своей первоначальной мощности. Что такое могло с ним произойти сейчас, чего не было прежде?

Заговорил Спренкл, сидящий на дальнем конце терминала.

— Вы все исходите из того, что тут имеет место техническая проблема. А что, если это не так?

— Тогда почему он не разговаривает с нами? — спросил Бич.

— Он разговаривает с нами, — сказал Спренкл. — Но на джанска, а не на английском.

— Вот-вот, — тоном ангельского терпения подтвердил Бич. — Что и наводит на мысль о неисправности озвучивающего устройства.

— А почему, собственно? — спросил Спренкл. — Может, ему теперь просто удобнее изъясняться на джанска. — Он помолчал. — Или, может, он забыл, как говорить по-английски.

Бич бросил странный взгляд на Фарадея.

— Я что, единственный тут, кому не нравится, как это звучит?

— Давайте не будем впадать в панику, — посоветовал Фарадей, хотя и у него по спине побежали мурашки. — Доктор Спренкл, как мог он забыть английский? Мне казалось, по вашим же словам, что в процессе клеточного замещения его память и личностные характеристики не претерпели изменений.

— Это правда, — согласился Спренкл. — По крайней мере, так обстояло дело при последней проверке шесть недель назад. Но, как известно, все течет, все изменяется. Иногда совершенно неожиданно.

За дверью послышались шаги. Фарадей повернул голову…

— Доброе утро. — На пороге стоял Гессе, пробегая взглядом по их лицам. — Как дела?

— Рейми не может или не хочет разговаривать с нами по-английски, — заявил Бич. — Ганс предполагает, что он окончательно превращается в туземца.

Челюсть Гессе отпала.

— Ничего себе, — пробормотал он.

— Приветствуем ваше возвращение, — вставил Фарадей. — Как там Земля?

— Просто прекрасно, благодарю вас, — рассеянно ответил Гессе, пересек помещение и встал за спиной Спренкла. — Что это значит — «окончательно превращается в туземца»?

— Эверетт слегка преувеличивает. — Спренкл бросил на Бича сердитый взгляд. — Возможно, Рейми просто не пожелал в процессе разговора переходить на другой язык. В конце концов, он никогда не был человеком того типа, который свернет с пути, чтобы помочь другому. Ему прекрасно известно, что мы можем осуществлять перевод с джанска.

— А может, все дело в оборудовании. — Гессе потер щеку. — Где он сейчас?

— В самом низу Уровня Два, — ответил Миллиган, глядя на изображение, поступающее с зондов-шпионов. — Ест что-то такое, чего мы никогда не видели прежде.

— Это, кстати, тоже интересный вопрос, — заметила Макколлам. — Бытует мнение,

что, чем дальше от солнечного света, тем растительность однообразнее, а не наоборот. Но это из тех растений, которых наверху нет.

— Может, ему не нужен солнечный свет. — Гессе перешел туда, где сидела Макколлам. — Может, оно питается неким эквивалентом тех горячих серных извержений, которые есть в глубинах земных океанов.

— Может быть, — согласилась Макколлам. — Например, радиацией из ядра Юпитера. Или, возможно, у этих растений такой жизненный цикл, при котором основной рост происходит в верхних слоях атмосферы, после чего они впадают в спячку и опускаются вниз.

— Ну, хватит пока об этом. — Гессе посмотрел на Миллигана. — Что там с установкой Маккарти? Она еще функционирует, надо полагать?

Бич и Макколлам обменялись быстрыми взглядами.

— Нет возможности выяснить это, — ответил Бич. — Ее можно протестировать только в состоянии полной активации.

— Чего я посоветовал бы сейчас не делать, — быстро вмешался в разговор Спренкл. — Пока нет никаких признаков того, что он что-нибудь узнал.

— Я в курсе, благодарю вас, — сказал Гессе. — С другой стороны, я заметил, что статические помехи стали гораздо сильнее.

— Это потому, что он уходит на глубину, — объяснила Макколлам.

— Я и сам это понимаю, — раздраженно сказал Гессе. — Если мы начинаем терять его, когда он даже не достиг Уровня Три, чертовски велика вероятность того, что он окажется вне пределов досягаемости прежде, чем что-нибудь узнает. — Гессе перевел взгляд на Фарадея. — И если он и впрямь в процессе того, чтобы окончательно превратиться в туземца, что бы это ни значило, у нас могут возникнуть серьезные проблемы.

— И что вы предлагаете? — спросил Фарадей. — Пойти напролом и сообщить ему истинную причину его пребывания там?

Гессе перевел взгляд на Спренкла.

— Вы психолог. — В его устах это прозвучало как обвинение. — По-вашему, возникла опасность того, что он может забыть свое человеческое происхождение?

Спренкл поджал губы.

— Проблема вообще-то в том, что он не человек. По крайней мере физически.

— Но он ведь сохранил человеческие воспоминания и личность? — настаивал Гессе.

— Так это выглядит, — ответил Спренкл. — Но физическое тело воздействует на психическое и эмоциональное состояние. Не существует способа выяснить, насколько глубоко это воздействие или насколько глубоко оно станет со временем.

— Если мне позволено высказать свою точку зрения, я бы посоветовал рассказать ему, — предложил Бич. — И чем скорее, тем лучше. Эта ложь и так затянулась слишком надолго.

— Я сообщу вам, когда в проекте «Подкидыш» все будет решаться демократическим путем, — холодно сказал Гессе, со свистом втянул воздух сквозь зубы и покачал головой. — Нет, мы потянем еще немного. Пусть он подрастет и сможет заплывать достаточно далеко, без чего невозможно выполнить то, что от него требуется. Еще какое-то время он будет иметь доступ на Уровень Один. По крайней мере иногда. — Он сделал попытку улыбнуться. — Всем спасибо.