Даргер и Довесок
Шрифт:
Кирилл вздрогнул и уставился на другие шарики.
— Что за черт?!
— Это древняя форма магии или телепатии, называемая «радио», — пояснил Даргер и сунул шарик себе в ухо. — Ну? Давай же, не бойся! Тогда мы будем точно знать, куда таинственные силы, стоящие за всем этим хулиганством, гонят народ. — Он комически-преувеличенно подмигнул. — И тогда мы сможем двинуться в противоположную сторону.
Кирилл неохотно последовал его примеру. «Выйди из комнаты, — повторил голос. — Поверни налево. Следуй за другими к…»
Стараясь не дергаться, Кирилл произнес:
— Скажи
— Все что угодно, о любознательнейший из малолетних хулиганов! — пропел Даргер.
— Откуда ты знаешь, что делать? То есть как тебе это удается? Остальные счастливы, и им можно даже горло перерезать, а они и не заметят. Даже я стал таким на несколько минут. Без маски я бы превратился в идиота. Что делает тебя отличным от других?
— Понимаешь, — задумчиво произнес Даргер, — я страдаю депрессией. Я часто просыпаюсь утром, и жизнь кажется мне настолько безнадежной, что у меня не хватает силы воли, чтобы вылезти из постели. Поэтому волей-неволей я развил силу характера, чтобы противостоять беспощадному черному псу отчаяния и заниматься своим делом. По сравнению с этим кошмаром — игнорировать счастье Бледнолицых подобно увеселительной прогулке в парке. — И в доказательство своих слов Даргер принялся скакать по кругу, ритмично хлопая в ладоши.
— Прекрати! — крикнул Кирилл.
Это было все равно что идти по следу армии мстителей. Куда бы Пепсиколова ни приходила, она видела руины поселений, разоренных Бледнолицыми. Картонные лачуги была разорваны, их содержимое высыпано и растоптано. Если имелся костер, то жалкие пожитки сквоттеров наваливали сверху, и они сгорали дотла. В воздухе витала гарь, на земле дымились одеяла и мусор. Мелочность и бессмысленность вандализма по любым человеческим меркам говорили ей, что рабы выполняли приказ подземных владык.
Пепсиколова ковырялась в обугленных кучах одежды и ломала картонные коробки, но нигде не находила того, что искала.
Она мрачно тащилась по длинному узкому проходу, посасывая окурок последней сигареты. Неожиданно ее нога коснулась невидимой колючей проволоки, натянутой на высоте колена от стены до стены. Аня осторожно опустилась на колени, чтобы потрогать ее. Тугая. Подобная защитная мера означала, что она добралась до очередного поселения. Вероятно, поблизости прячется часовой.
Который, естественно, должен быть выведен из строя. Как ни крути, но Аня Пепсиколова еще пребывала в здравом уме — в отличие от местных веселых полудурков.
Она перешагнула проволоку.
Что-то налетело на нее из темноты. Блеснул нож. Имея за спиной колючую проволоку, отступить было некуда. Поэтому Аня шагнула вперед, перехватила запястье и предплечье нападающего и резко дернула вниз и вбок, одновременно отчаянно стараясь убраться с траектории оружия.
Металл лязгнул о бетон, выбив искры. Пепсиколова отпустила противника и пнула железку, чтобы та с грохотом откатилась подальше.
Затем Аня сомкнула обе руки на чужом горле и крепко сдавила.
Руки бешено молотили, драли ногтями ее лицо, пытались душить в ответ. Но, в конце концов, чужое тело обмякло. Пепсиколова положила его на землю.
Тяжело дыша, скорее
Она не могла понять, что ей делать, но постепенно успокоилась.
В кармане рубашки у него обнаружилась пустая сигаретная пачка. В ближайшей луже плавала прохудившаяся водостойкая бумага — остатки пяти бесполезных окурков. Пепсиколова предпочла истолковать это как обнадеживающий знак, что она приближается к цели.
И она настороженно двинулась дальше по проходу. Он упирался в верхушку ржавой металлической лестницы, которая вряд ли выдержала бы вес Пепсиколовой. Где-то мерцал свет. Пепсиколова внимательно присмотрелась и различила большое складское помещение, выдолбленное сотни лет назад в гранитной скале.
Кроме того, внизу, на расстоянии примерно двадцати футов от ее укрытия, разворачивалась неуместно уютная сцена. Десяток мужчин сидели кружком на ящиках и шатких деревянных стульях вокруг костерка. Полоса каменной стены у них за спиной была оклеена обоями в цветочек. Слева стояла распялка, увешанная свежевыстиранными штанами и рубахами. Справа лежала поленница, сколоченная из обломков древесины и ломаной мебели. Струйка голубого дыма исчезала в решетке на потолке.
Пепсиколова узнала поселение. Оно принадлежало Дрегам. Кстати, одного из них ей пришлось недавно убить, просто чтобы пройти через чужую территорию. Все они были мужчины (по опыту Пепсиколовой, с любой группой, неспособной привлечь женщину, даже самую завалящую, что-то капитально не так) и имели репутацию жутких психов. Но сейчас они выглядели довольно мирно. Они передавали по кругу кувшин с паленой водкой.
Затем случилось то, о чем она молила Бога: кто-то вытащил сигарету и прикурил. Он хорошенько затянулся и передал сигарету следом за кувшином.
У Пепсиколовой раздулись ноздри. Она вдохнула запах. Это было настоящее зелье!
Что еще лучше, она разглядела увесистую стопку белых пачек, аккуратно сложенных у оклеенной обоями скалы. Значит, у них есть лишний табак. Прекрасно — ведь она имела с Дрегами дело и раньше и всегда вселяла в них обоснованный страх перед своими способностями. Сейчас она могла с ними торговаться.
Удача ей улыбнулась.
Ну а в том, что Бледнолицые выбрали для нападения именно этот момент, была даже некая ирония.
Неожиданно раздался звон металлических труб, которыми стучали друг о друга. Похоже, часовой Дрегов поднял тревогу, ибо мужчины внизу тотчас повскакивали на ноги и взялись за оружие. Рослый Дрег вынул изо рта сигарету и кинул ее в огонь. Аня едва не расплакалась.
Звон резко оборвался. В поселение вбежала ватага Бледнолицых. Их было как минимум по восемь штук на одного сквоттера. Дреги, не будучи трусами, ринулись им навстречу.