Дартмур
Шрифт:
Радоваться нечему, но его реакция вызвала облегчение. Слабое, незначительное, но нервные канаты немного расслабились. Может его прихвостни тоже последуют за голосом разума… которого у них нет. Черт, им не за чем следовать! Их проводник носит имя Тупость.
Она чувствовала беспокойство друзей, наблюдающих за ней как трусы со стороны. Будь вы рядом, как раньше, возможно, этого всего бы не случилось.
– А я все-таки засажу, – гоготнул Уоррингтон, не заметив, что по кабинету идет профессор Горденгер. Осекся под строгим взглядом
Маккинни замаскировал смех кашлем, пока остальные синие не скрывали веселья. Профессор поджала губы, глядя на них поверх очков.
– Вижу, вы рады началу учебного года. Полагаю, вы также обрадуетесь докладу на три страницы к завтрашнему дню.
Звенящая тишина подействовала успокоительным. Феликса только теперь поняла, что все это время сжимала край учебника. Костяшки побелели, предавая коже трупный оттенок.
С Горденгер никогда не спорили. Синие ее не любят, но уважают. У красных она несомненный авторитет. Декан. И, временами, чуткая и понимающая женщина. Она ни раз выступала против деления на высших и… остальных. Система определения, созданная тысячи лет назад, против которой идти бессмысленно. Можно лишь сгладить углы, отполировать шероховатости…
Глупо жаловаться. За последнюю сотню лет отбросы стали частью магического сообщества, а в позапрошлом веке им даже не разрешали учиться в Дартмуре.
Синие считаются высшей точкой кристаллизации. Они способны создавать кристаллириумы – вместилище заклятий. По-простому – кристаллы. Неинициированные могут только привести их в действие, выступить активатором, а создать – не под силу, как и видеть кристаллическую сетку.
Красные при упорстве и усердии тоже могут достичь уровня создателей. В целом, различие между синими и красными условное, а в магии – минимальное. Просто синим все как-то дается проще. Чего не скажешь о зеленых.
Конечно, лучше быть инициированным зеленым, чем отбросом, но, по большому счету, разницы никакой. Зеленый кристалл считается самым слабым из всех. И, к сожалению, именно среди зеленых и красных появляются неинициированные. У синих такого не бывает.
– Приготовьтесь много писать, – профессор невесомо коснулась края своего стола.
Разочарованные шепотки прошлись по рядам. Будто можно ожидать чего-то другого на первом занятии.
После чар Мими приклеилась гребаной липучкой. Цеплялась за руку, висла на шее при любом случае, тянулась к губам именно тогда, когда шансов словить взгляды больше. Простые просьбы отлепиться на нее не действовали.
Он всеми силами старался гасить раздражение, но она будто специально усугубляла положение.
– Ты куда? – Эванс семенила, вцепившись в безвольно повисшую руку широко шагающего Дейвила.
«Видят боги, я держался».
Он резко развернулся, отцепил от себя пальцы-клешни, и крепко ухватил за запястье, чтоб она снова на нем не повисла.
– В
Она хлопала глазами, как делала всегда для отвлечения внимания.
Дейвил давно выучил все ее приемчики, на которые никогда не велся. Иногда делал вид, будто это работает. Мими так увлечена собой, что не замечала подвоха.
– Раньше ты никогда со мной так не разговаривал, – дрожащий голосок действовал на нервы сильнее ощущения ее рук на себе.
– Раньше ты не вела себя как влюбленная до беспамятства идиотка.
Дейвил разжал пальцы, выпуская тонкое запястье на свободу. Глубоко вдохнул, наблюдая за неуверенным шагом девушки назад.
Неужели она наконец-то его услышала?
– Хорошо, я поняла тебя. Мы увидимся вечером?
– Я не знаю.
Брови на мгновение съехались к переносице, создавая видимость мыслительной активности.
– Я хотела…
Он не стал слушать.
Только тупой не догадается, чего она хотела. Закончить вчерашний несостоявшийся трах.
– Я не знаю, – повторил с нажимом и ушел, пока Мими возмущенно открывала рот.
У него сегодня точно будет секс, но не уверен, что хотел видеть Мими еще хотя бы раз за день. Острый передоз.
На обеде она предусмотрительно села рядом с Маккинни, демонстративно смотря в сторону. Он все равно чувствовал на себе ее взгляды. Обиделась.
Ненадолго.
За завтраком снова прилипнет сбоку и будет шептать, ластиться, лапать. Как обычно.
Ковыряясь вилкой в тарелке, скользил взглядом по залу. Кучка отбросов, с которыми всегда сидела Фоукс – где обычно. Без Фоукс.
Занятно.
На занятиях она села отдельно, за завтраком он не обратил внимания. Стайка обсосков поругалась?
Обернулся через плечо. Фоукс очень быстро ела, попутно что-то читая. Голова поднялась, метнув взгляд куда-то рядом с Дейвилом, не заметив, что он смотрит. Проследил за направлением и наткнулся на ухмыляющегося Уоррингтона.
Раздражение заворочалось, потянулось, хрустя косточками, напоминая утро.
Вот что ему тогда не понравилось. Уоррингтон и его самоуверенный спор.
Нет, ему плевать, кто ебет Фоукс, хоть вся школа пусть засаживает.
«Блять, по его жирному подбородку сейчас слюни потекут».
Звон заставил парней отвлечься. И его самого тоже. Слишком сильно воткнул вилку в стейк. Не рассчитал.
Уайт по-своему расценил выражение лица Дейвила. В корне неверно.
– Что, передумал? Сделаешь ставку?
Маккинни напротив напрягся. Он отлично знал все стадии гнева, только в этот раз не знал причины. Шам сам себе объяснить не мог.
– Я староста школы.
Банальный аргумент не впечатлил бы самого Дейвила. Вздернутые брови Маккинни это подтвердили.
– И что? Раньше ты был префектом, и тебе это не мешало.