Дегустатор
Шрифт:
— Тебе нравится моя прическа?
Она убрала волосы со лба, как диктовала современная ода.
— Ты очень хорошенькая!
На самом деле ее прическа мне не понравилась, поскольку голова у нее стала похожей на яйцо, однако это не имело никакого значения.
— Все девочки так причесываются! — сказала Миранда, глядя в ручное зеркальце. — Я хотела бы, чтобы у меня волосы были посветлее. Я каждый день сижу на солнце, но все зря. Может, мне нужны накладные волосы?
Похоже, она готова была щебетать так весь вечер, так что я перебил ее:
— Миранда! Я познакомился
— С женщиной?
— Агнес. С прачкой из Боснии.
— А-а, с этой блондинкой! И что дальше? Она будет… — Миранда вдруг напряглась, положила зеркальце и повернулась ко мне. — Она будет жить с нами?
— Я еще об этом не думал…
— Нет! Я не хочу!
— Но…
— Нет!
— Миранда…
— Нет! — крикнула она и топнула ножкой.
Я даже сам не ожидал, но ее выходка так меня разозлила, что я крикнул в ответ:
— Если я этого захочу и она согласится, мы тебя спрашивать не станем!
Миранда сверкнула на меня глазами и отвернулась. Я положил ей руку на плечо, она ее стряхнула. Я схватил ее за плечи, повернул к себе и, взяв за подбородок, заставил посмотреть мне в глаза.
— Ты думаешь, я забуду твою маму?
Она медленно кивнула.
— Я никогда ее не забуду. Обещаю! Но ты тоже должна мне кое-что пообещать. Не говори никому об Агнес, ладно?
Миранда удивленно глянула на меня:
— Хорошо, я обещаю.
Я весь день спрашивал себя, почему Миранда мне солгала. Даже слепому было видно, что она не думала о матери.
За ужином в тот же самый вечер Джованни взахлеб рассказывал, какие выгодные сделки с шерстью ему удалось провернуть. Он одарил прислугу всякими безделушками, привез герцогу Федерико из Германии золотой шлем с драгоценными камнями и вовсю похвалялся своей новой одеждой, особенно английским камзолом, который сшили так искусно, что он скрывал его горб.
— Я пробыл в Лондоне всего неделю. — Джованни вздохнул. — Посол в Париже давал обед в мою честь, n’est-ce pas [31] ? Одна голландская графиня хотела выйти за меня замуж, но — s’blood! [32] — там жуткая холодина, n’est-ce pas?
Каждое предложение начиналось или кончалось словами «n’est-ce pas», «Voila!» [33] или «s’blood!», так что слуги еще долго называли его за спиной «мисс Неспа». Он сказал Федерико, что пора заплатить папе индульгенцию за его, Джованни, кардинальскую шапку. Герцог пожевал губу и ничего не ответил, но, как говорится, его молчание было красноречивее слов, и с этого началась моя дорога в ад. Что ж, на все воля Божья, конечно.
31
Здесь: представляете? (фр.)
32
Здесь: Черт возьми! (англ.)
33
Прошу вас! (фр.)
Вернувшись
— А мне никогда не подарят кукол, — надулась Миранда.
— Почему ты так решила?
— Потому что ты дегустатор!
Она выплюнула эти слова так, словно они были отравлены.
— Неблагодарная! — крикнул я, схватив ее за руку. — Ты ешь дважды в день и спишь на кровати под крышей! Трижды в неделю ты ходишь на занятия. А я, между прочим, каждый день сталкиваюсь лицом к лицу со смертью! Ты поэтому не хочешь, чтобы Агнес жила с нами? Потому что она прачка, да?
Миранда прикусила губку. На глазах у нее выступили слезы.
— Моя рука! — прошептала она.
В гневе я так крепко сжал ее руку, что аж косточки затрещали. Я отпустил ее, и Миранда выбежала из комнаты. После этого она не разговаривала со мной несколько дней.
— У тебя нет оснований дуться, — сказал я. — На самом деле это ты меня обидела!
И тем не менее она отказывалась со мной говорить. Спасла меня Агнес, которой в голову пришла замечательная идея.
— Ты говорил, что был дровосеком, — сказала она. — Вырежи ей куклу из дерева!
Несмотря на то что Миранда не хотела ее признавать, Агнес по доброте душевной придумала, как ее утешить. Забравшись вместе с ней в тот день на вершину холма, я нашел старый ольховый сук и, пока Агнес спала, вырезал из него куколку. Потом, взяв на кухне ягодного сока, нарисовал нос и рот, раскрасил ноги, руки и волосы. Агнес нарумянила кукле щеки, и когда та была готова, я положил ее на кровать Миранды, а сам спрятался неподалеку. Я услышал, как Миранда вошла в комнату — а через миг дверь распахнулась, и она выбежала с криком:
— Babbo! Babbo! Какая прелесть!
Она держала куклу в руках, покрывая ее поцелуями.
— Феличита! Я назову ее Феличита!
И закружилась по коридору с сияющими глазами, как обычно, когда была счастлива.
Я хорошо помню тот день, поскольку за ужином Джованни вновь потребовал, чтобы Федерико заплатил индульгенцию за его кардинальский сан. Он говорил с таким жаром, что у него запотели очки. Сняв их, чтобы протереть, Джованни уставился на Федерико полными злобы выпученными глазами. Федерико доел мясо, а затем, бросив кость Нерону, заявил:
— Я не дам этому козлу ни единого скудо, и точка!
— Ты нас оскорбляешь! — заверещала Эмилия. — Если бы не мое приданое и не мой брат, этот замок погряз бы в нищете!
Федерико медленно поднялся, утирая рукавом жир с подбородка. Я стоял у него за спиной. Он резко развернулся, стукнул меня кулаком по лицу и сбил с ног. Не откатись я в сторону, он зашагал бы прямо по моему телу, клянусь! Придворные быстренько побежали за ним. Никто не хотел оставаться с Джованни, который задумчиво сидел за столом, в то время как Эмилия что-то шептала ему на ухо.