Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Будем ждать с нетерпением, - произнес Амэ, впечатленный энтузиазмом брата.
Они молчали, пока Макетаро будил Канске и выволакивал его из комнаты. После него на полу остались пустые графинчики из-под саке, раскатившиеся по углам и несколько пятен от пролитого спиртного. Кунимити сидел у стены и изображал мебель. Что странно, он был совершенно трезв. Хотя, Амэ с трудом мог припомнить случай, когда от выпитого Кунимити хмелел. В этом смысле он был монстром пьянства - сколько ни пей, ни в одном глазу.
– Давай поговорим, - произнес Амэ.
Кунимити пошевелился,
Так и случилось.
– Я знал, что рано или поздно это произойдет, - нарушил тишину Кунимити, глядя перед собой невидящим взором.
– Я пытался морально подготовиться, но куда там. Это все равно было ударом. И теперь, когда это произошло, я испытываю лишь злость. На ками. Да, на них. Ведь по сути, это они виноваты! Они лишили меня права наследования. Да только… только кого я хочу обмануть, скажи, Амэ? Твой брат ненавидит ками, наверное, за справедливость. За их желание сделать, как лучше. Но лучше - это для большинства. Ведь всегда найдутся те, кто пострадает от их действий.
Амэ молчал. Кунимити надо выговориться. И если он счел Амэ достойным доверия, это прекрасно. Юноша будет сидеть и слушать, а потом поддержит. Потому что Кунимити нуждался в этом.
– Но род Имубэ оказался в тупиковой ситуации. С одной стороны я - тот, кто не сможет оставить после себя наследников; с другой - моя мать, которая настолько вогнала под каблук отца, что тот без нее шагу ступить не может. И ее методы ведения дел погубят род. Я думал, что положу этому конец. Или хотя бы спасу от заразы сестру. Но поздно… мать постаралась. И тебя они попытаются в этой грязи испачкать!
– он резко вскинул голову.
– О чем ты говоришь, Кунимити?
– вопросил Амэ.
– Про какую "грязь" и "заразу"?
– Ты не знаешь, - прошептал он, и отчего-то облегченно вздохнул.
– Конечно, ты ничего не знаешь! Но скажи, если тебе пообещают вечную молодость и красоту, ты согласишься?
Амэ чувствовал в этом вопросе подвох. Быть может, он еще молод, и не так много повидал, но у него была прекрасная интуиция.
– А что потребуют взамен?
Кунимити удовлетворенно кивнул. Кажется, он ждал от Амэ именно этого вопроса, и не разочаровался, когда услышал.
– Знаешь ли ты, кто такой Сусаноо?
– Брат Священной Богини Аматэрасу. Тот, кто убил ее и создал йокаев, - озвучил Амэ всем известную истину. Он уже начинал недоумевать, ведь никак не мог взять в толк, к чему ему задают все эти странные вопросы!
– Верно. Так вот, тебя попросят душой и телом служить ему.
Последнее слово подхватила одна из теней и помчалась по стене. А потом вдруг установилась какая-то неестественная, звенящая тишина, потому что до Амэ вдруг начал доходить смысл сегодняшнего разговора мамы и Бенихиме. Все звуки разом стихли, а мир вдруг заволокло какой-то странной, неестественной дымкой.
Амако тоже была к тому причастна, о чем сейчас рассказывал Кунимити. Но отреклась, пытаясь его защитить.
–
– уточнил Амэ, ощущая, как к горлу подступает тошнота. Все его встречи с йокаями не вызывали к этим существам ничего, кроме отвращения.
– Как точно подобраны слова!
– воскликнул Кунимити и сразу сник. Он потянулся за графинчиком с саке, но Амэ быстро подполз к нему и перехватил руку.
– Хватит, - произнес он, чувствуя дрожь во всем теле.
Акито рискует жизнью, чтобы защищать Поднебесную от йокаев, а Амако предала его! Да как она посмела!
Рука Кунимити разжалась, уронила на пол давно пустой графинчик из-под выпивки.
– Возможно, все не так ужасно, как ты рисуешь, - произнес Амэ. Все же он не мог поверить, что женщины знатных родов пошли на предательство. Ведь это немыслимо! А Кунимити может ошибаться.
В любом случае, придется проверить.
Кунимити не обратил внимания на слова Амэ. Он порывисто схватил его за плечи и встряхнул. Юноша удивленно распахнул глаза, обескураженный таким поворотом событий.
– Пообещай мне!
– потребовал он.
– Пообещай, что чтобы ни случилось, ты не присоединишься к ним! Клянись жизнью Акито!
Амэ смотрел в лицо бывшему наследному принцу, отлично понимая его отчаяние. Кунимити буквально раздирало на части от бессилия, от невозможности ничего сделать. Он хочет спасти свой клан, но не знает, как это сделать!
– Клянусь, - произнес Амэ.
Кунимити вдруг затих и отстранился. Небрежно поправил рукав, сползший вниз, но Амэ знал, что это ненадолго - когда узел плохо завязан, плечо все равно оголится.
– Акито, - грустно произнес Имубэ.
– Он - твоя самая большая слабость.
Амэ кивнул. К чему отрицать? Кунимити тяжело вздохнул, и отпустил Амэ. Он все ждал, что юноша воспользуется моментом и отодвинется, но Амэ продолжал сидеть в той же позе и внимательно смотрел на друга. От него разило перегаром, но если не обращать внимания, то под этим запахом угадывался другой, сладковатый, смутно знакомый. Он странно щекотал ноздри Амэ, и будил в нем нечто глубоко внутри, доселе крепко спящее…
– Я выгляжу жалко, да?
– взгляд Амэ Кунимити истолковал по-своему.
– Отнюдь. Ты кажешься потерянным, - с легкой приободряющей улыбкой на губах ответил Амэ и накрыл руку Имубэ своей ладонью.
– Так и есть, - усмехнулся он.
– Понимаю, - Амэ прикрыл глаза.
– Неужели?
– вдруг дернулся Имубэ, вырывая свою руку из пальцев Амэ.
– Но я рад, что тебе никогда не придется пережить то, что переживаю я.
Юноша чуть отодвинулся, смекнув, что его близость сейчас только усугубляет положение. Разговор их был сложным, ошеломляющим, Амэ чувствовал как усталость подбирается к нему, но мысленно сжимал зубы и приказывал себе держаться, а не развернуться и не уйти из этой грязной и вонючей комнаты, из этого отвратительного борделя, где воздух пропитан табачным дымом и похотью. Еще не на все вопросы есть ответы. Да и Кунимити в таком состоянии, что его невозможно оставить.