Девочка в стекле
Шрифт:
ВЫСШИЙ КЛАСС
Было позднее утро, и я сидел на кухне в доме Шелла. Антоний вернулся со свежей газетой, но не бросил ее на стол, как обычно. Газета, свернутая, оставалась у него под мышкой, когда он наливал кофе, а потом Антоний положил ее первой страницей вниз, подтащил стул и сел рядом со мной.
— Стинтсон? — спросил я.
Он поскреб затылок и кивнул:
— Досталось ему. Пуля в затылок.
— Ограбление.
— Так написано.
— Агариас совсем распоясался, — сказал я.
Антоний издал
— Ты подумай о его плане. Судя по тому, что ты сказал, он берет кровь у ошибок природы и пытается с ее помощью улучшить кровь тех, кого считает ошибками природы иного вида. Какой в этом смысл?
— Я думаю, что его привлекает белизна кожи — так сороку привлекают блестящие предметы. Это все связано с белизной.
— И еще с кровью. Самое дрянное — когда такой вот хрен решает, что должен спасти людей от них самих.
— Короче, мы оба считаем, что Агариаса так или иначе необходимо остановить, — сказал я.
— Босс, только ты не заблуждайся на его счет. На тот случай, если у тебя другое мнение, знай: будь у него хоть малейший шанс, он нас непременно укокошит. Мы поменяем Морган на Шелла, а потом он нас всех отправит на тот свет. Так что ты, думая над спасением Шелла, имей это в виду.
Я кивнул:
— У меня в голове пустота. Я даже не могу сообразить, что бы нам поесть на ланч.
— В общем, прижал он нас к стенке.
— Мы даже не знаем, жив Шелл или нет, — сказал я.
С этого момента Антоний молчал все утро и добрую половину дня. Он узнал результаты скачек, побродил по дому, собирая кое-какие вещи, лежащие там и здесь после разгрома, несколько часов собирал мертвых бабочек в Инсектарии. Что до меня, я просидел за столом в кабинете с карандашом и бумагой наготове, чтобы набросать план — но план так и не материализовался.
Сидя там и рисуя кружочки, я вспоминал свой разговор с Морган этим утром, перед тем как мы с Антонием уехали из рыбацкого домика. Ей было трудно смириться с тем, что Шелла похитили из-за нее. Я не думал, что она вполне поняла все последствия этого запутанного дела с участием Агариаса, Мерлина и ее самой. Узнав, что ее требуют в обмен на Шелла, Морган сказала, что с радостью пойдет на это, но потом разрыдалась и убежала в заднюю комнату. Мне не хватило духу пойти следом, а потому я просто попросил Исабель успокоить Морган, что она мне и пообещала. После этого мы уехали… чтобы заняться — чем?
Так и прошел весь день. Ничего, кроме дурных мыслей — сочувствие семье Стинтсона, невиновный Керн, томящийся в тюремной камере, Барнсы, не знающие, от чего умерла их дочь. Мрачная реальность, точно какой-то ненасытный дух, проглатывала все мои идеи еще до их рождения. Я кусал ногти, стучал кулаками себе по вискам — все без толку. Наступили сумерки. Я позвал Антония, и он появился в дверях кабинета.
— Пожалуй, день прошел впустую — можем возвращаться на южный берег.
— Хорошо, босс, — сказал он, и сердце у меня упало, когда я увидел его унылое
— Может, завтра что-нибудь образуется, — утешил его я.
Антоний пошел за своим пальто, а я встал и бросил карандаш на стол. Мы встретились в гостиной и уже собирались отодвинуть в сторону самодельную дверь из ковра и покинуть дом, когда Антоний сказал:
— Ах да, я же хотел взять бутылочку на вечер.
— Хорошая мысль, — сказал я ему.
Несколько минут спустя он снова появился из коридора с матовой бутылкой, в которой была янтарная жидкость.
— Хорошая мысль, — повторил он. — Хоть что-то должно ведь быть хорошо.
Мы вышли, ковер снова закрыл за нами дверной проем. Мы уже шли к «корду», когда я услышал вдалеке телефонный звонок.
— Эй, — сказал Антоний, насторожившись, но я уже бежал по тропинке в дом.
В кабинете, поднося трубку к уху, я дышал как паровоз.
— Алло? — сказал я.
Целую секунду трубка молчала, а потом внезапно раздался резкий голос.
— Томми? — Это опять был Эммет Броган.
— Его сейчас нет, — сказал я.
У меня не было настроения докладывать ему обо всем, что случилось.
— Ах, какой он занятой-презанятой.
— Может, я чем могу помочь?
— Да нет, малыш. Ничего особенного. Просто хотел поделиться с собратом-энтомологом интересными сведениями. Пятая страница вашей местной газеты. Я подумал, что он охренеет, прочтя это. В правом нижнем углу.
— Я ему передам.
— Ну а как ему понравилась информация по КЕА? — спросил Червяк.
— Высший класс.
— Самое подходящее словечко для этого блядства. — И он повесил трубку.
Антоний уже стоял в коридоре и смотрел на меня с надеждой.
Я положил трубку и спросил:
— Где газета?
— Там, — ответил Антоний.
Я поднялся и последовал за ним по коридору. Сев за кухонный стол, разложил перед собой газету, стараясь не смотреть на фотографию Стинтсона в начале, перелистал страницы и остановился на пятой.
— Вот, — показал я на заметку в нижнем правом углу. — Мальчик находит в Форт-Соланге экзотическую бабочку, — прочел я вслух, а потом быстро пробежал всю заметку.
— Ну, что там? — поинтересовался Антоний.
— Один мальчик вчера нашел красивую синюю бабочку в лесу, неподалеку от своего дома. Она была уже мертвая, но он отнес ее учителю биологии, который и сообщил о находке в газету. Учитель утверждает, что это совершенно невероятная находка — бабочки вида голубой морфо Менелай не водятся на острове, тем более осенью. Он считает, что бабочка прилетела с парохода рейсом на Нью-Йорк.
— Шелл?
— Допустим, учитель прав и это в самом деле морфо. Такие бабочки водятся в Южной Америке. С какой стати пароход с юга будет давать круг и идти по проливу, чтобы попасть в Нью-Йорк? И потом, при такой низкой температуре вряд ли она долетела бы с пролива до городка, где бы он ни был. Это наверняка Шелл оставил свою визитную карточку.