Девочка в стекле
Шрифт:
— Не могли бы мы поговорить с кем-нибудь из твоих родителей?
Мальчик исчез и через несколько минут появился, таща за собой женщину. Она окинула нас двоих взглядом, и на ее лице появилось кислое выражение.
— Слушаю, — сказала она с таким видом, будто прикидывала, не захлопнуть ли дверь у нас перед носом.
— Я профессор Крамшафт из Королевской академии бабочек, а это, — показал он на меня большим пальцем через плечо, — доктор Сан-Франциско, наш специалист по Южной Америке.
— Hola, — сказал
— Доктор Сан-Франциско? — переспросила женщина, явно не поверив нам.
Антоний, видимо, тоже почувствовал это и, засунув руку в карман, вытащил оттуда пятидолларовую бумажку.
— Нас в академии очень заинтересовала бабочка, найденная вашим сыном. И мы подумали, может быть, вы позволите ему показать нам точное место находки.
Женщина неуверенно посмотрела на нас. Антоний помахал купюрой:
— Конечно, мы готовы предложить некоторую плату за беспокойство.
— Даже не знаю, — сказала женщина.
Антоний достал еще пятерку и зажал обе купюры в руке, чуть потряхивая ими. Думаю, что даже Шелл оценил бы такую ловкость рук — я и глазом не успел моргнуть, как купюры оказались в руке у женщины.
— Джимми, — позвала она, и секунду спустя мальчик появился снова. — Надень пальто и отведи этих двух профессоров в лес, где ты нашел бабочку. Покажи им то место.
— Хорошо, ма, — сказал мальчик и пошел одеваться.
Он вернулся одетым для прогулки. Хотя недовольное выражение не исчезло с лица матери, уговор был дороже денег. Она поцеловала мальчика и сказала, что будет смотреть за нами из окна с задней стороны дома.
— Если захотите купить ее, мы можем это устроить, — сказала она.
— Я свяжусь с вами по этому вопросу.
Мы улыбнулись, приподняли шляпы и последовали за мальчиком, который быстренько сбежал по ступенькам. Когда мы, обогнув дом, оказались на заднем дворе, Антоний сказал мальчику:
— Твоей матери палец в рот не клади.
— Папа тоже так говорит, — сказал Джимми.
Мы прошли через двор и сразу оказались в леске, среди дубов и виргинских сосен, — лесок этот, казалось, граничил со всеми домами на улице. Мы прошли по опавшим листьям тропинкой, протоптанной, вероятно, местными детишками. Тропинка петляла среди деревьев, проходила между густых кустов.
— И далеко тянется этот лес? — спросил Антоний.
— Не знаю, — ответил Джимми. — Мне разрешают ходить не дальше дюн.
Через несколько минут мы оказались на большой поляне, усеянной невысокими дюнами белого песка.
— Тут я ее и нашел, — сказал мальчик.
— А где именно? — спросил я.
Мальчик оглянулся, словно соображая.
— Вон там. — Он направился к ближайшей сосне и коснулся одной из веток.
— Джимми, — сказал Антоний, подходя к мальчику чуть ближе. — Мне кажется, что ты кормишь старого профессора Крамшафта баснями.
— Я нашел ее здесь.
— Я знаю, дальше тебе ходить не разрешают, — продолжил Антоний. — Но давай не будем себя обманывать — ни один парень не станет все
Мальчик покачал головой.
— Я теперь должен возвращаться.
Антоний наклонился, оказавшись лицом к лицу с мальчиком, и спросил:
— Значит, говоришь, ты и твои друзья никогда не заходили за дюны, — посмотреть, что там такое?
Я не верил своим глазам, но силач допрашивал мальчика.
Джимми было занервничал, но тут пиджак Антония чуть распахнулся. Лицо мальчика расплылось в улыбке:
— Эй, мистер, у вас пистолет.
Антоний выпрямился.
— Конечно, пистолет. Работа с бабочками — дело опасное. А ты любишь пистолеты?
— Ага.
Силач вытащил маузер и извлек из него обойму.
— Держи, — сказал он, протягивая пистолет мальчишке. — Можешь его подержать. И веди нас, Джим. Нам нужна только полная правда.
— Только маме не говорите.
— Клянусь. — Антоний перекрестил сердце. — И вы тоже, доктор Сан-Диего.
Мальчик повел нас дальше. Миновав два пруда, мы прошли по менее заметной тропинке. Она вилась змеей и упиралась в каменную стену высотой футов в десять. Здесь минут через пятнадцать и закончилось наше путешествие. Стена тянулась ярдов на пятьдесят вправо и влево.
— И кто же здесь живет? — спросил Антоний.
— Не знаю. Но бабочку я нашел на этой самой стене.
Антоний вытащил из кармана две долларовые монетки.
— Тут дальше может быть скользко, — заметил он. — Отдай-ка мне пистолет. — Мальчик вернул пистолет, а силач сунул ему в ладошку два доллара. — Ты молчишь про пистолет, а мы не ябедничаем твоей маме, что ты ходишь сюда.
Джимми кивнул.
— А теперь беги домой.
Мальчик припустил назад между деревьев. Мы обогнули стену и пошли на запад, стараясь ступать как можно тише. Антоний на ходу засунул обойму назад в маузер.
Если та часть стены, к которой вывел нас Джимми, тянулась ярдов на пятьдесят, то западная стена простиралась никак не меньше чем на семьдесят пять. Прижимаясь к стене, мы дошли до следующего угла. Стена, как видно, образовывала большой четырехугольник. Тут лес был не такой густой, и мы увидели, что приблизительно к середине этой части стены подходит грунтовая дорога.
— Я проберусь туда и посмотрю, что внутри, — прошептал я.
— Я пойду с тобой.
— Нет, ты слишком большой. От меня меньше шума. Дай пистолет. А два доллара можешь оставить себе. — Я снял шляпу и протянул ее силачу, который присел на корточки и остался ждать.
Я тенью проскользнул вдоль стены, держа пистолет дулом вверх и на изготовку — именно так делал Антоний. Когда я подобрался поближе ко входу, в который упиралась дорога, то увидел высокие металлические ворота. Я опустился на колени и на четвереньках стал пробираться дальше — по нескольку дюймов за раз, чтобы тут же остановиться и прислушаться. Добравшись до ворот, я перевел дыхание и, высунув голову, заглянул внутрь через прутья.