Дитя Плазмы
Шрифт:
Гуль с хрустом смял телефонную трубку, швырнул ее на полку. Выскочив из будки, ударом сапога отбросил дымящийся справочник.
Глава 10
– Значит, этот ваш романтик действительно в Мемфисе. Что ж… Тем проще будет его взять, Беркович сумрачно приложился к бутылочке с пивом. – Я подошлю туда своих ребят. С ним надо кончать и как можно быстрее.
– Ни в коем случае! – Йенсен сидел за столом, обхватив руками голову. Глаза его казались совершенно пустыми. – Поймите, он САМ позвонил нам. Сам! И потом он переехал в Мемфис. Вы
– Догадываюсь, – Беркович хмыкнул.
– Ни черта вы не догадываетесь, – Йенсен тяжело вздохнул.
– Нужно попытаться еще раз встретиться с ним.
– Благодарю покорно, я не сумасшедший. Если бы мы сразу покончили с ним, а не цацкались по вашему совету, все наши беды были бы уже позади, – Беркович сунул в рот сигару, стиснул ее в зубах и тут же о ней забыл. Непонимающе взглянул на зажигалку в руке, спрятал ее в карман.
– Вам известно, на каком расстоянии от Мемфиса находится эта тварь?
– Известно.
– И то, что она начинает уже подниматься, тоже, надеюсь, известно?…
– Джек, – это заговорил переводчик Йенсена – тот самый, что уже дважды разговаривал с русским по телефону. – Ты действительно серьезно рискуешь! Может быть, в самом начале и имело смысл подержать его в институте, но сейчас, когда он мечется из города в город, не понимая, какие последствия вызовет своим сумасбродством, он по-настоящему опасен.
– Более чем опасен! – подчеркнул Беркович. – Теперь мы знаем наверняка, что она движется к русскому. И если мы не хотим нажить неприятностей, нужно действовать – и действовать жестко! Все, что нам понадобится, это десяток-другой снайперов, с дюжину собак-ищеек и твой Корбут. И никаких переговоров! Хватит! Немедленный огонь из всех имеющихся средств. А уж умрет он или нет – не наша забота. Оттранспортируем тело на Невадский полигон, и пусть она кромсает его там как хочет.
– Но он же человек, – пробормотал Йенсен. – Мы не можем так с ним поступить.
– Человек? – лицо Берковича отразило крайнюю степень изумления. – Вы сказали: человек? Да он монстр! Самый настоящий монстр! Может быть, раньше он и был человеком, но теперь нет. И не талдычьте мне про гуманизм с вашим джентльменским набором. В данном случае все предельно ясно. На одной чаше весов – город с сотнями тысяч жителей, на другой – ваш мутировавший субъект.
Заложив руки за спину, Беркович грузно прошелся по кабинету.
– Конечно, держать ответ перед координатором – вещь не самая простая, и потому мой вам добрый совет: ложитесь-ка в больницу. Этот русский доконал вас. Вы больны, и ни одна живая душа не упрекнет вас, если дело передадут нам. Помните, что главное сделано. Вы вычислили этого мерзавца. Остальное завершим мы.
Йенсен поднял на него мутный взгляд.
– Не торопите события, Беркович. Я еще достаточно крепко стою на ногах. Во всяком случае дело останется в ведении НЦ…
– он обернулся, отыскивая глазами переводчика. – Кол? Ты еще здесь?… Вызывай Фила и всех остальных.
– Отправимся в Мемфис, босс?
– Да, и как можно скорее.
– Дипломаты!.. – яростно процедил полковник.
Развернувшись на пятках, он демонстративно занялся изучением висящей на стене карты. Незажженная сигарета полетела
Залитое светом остекленное здание аэропорта напоминало издали причудливый айсберг, но по мере приближения этого «айсберга» очарование терялось, и у Биппо появлялась подозрительная уверенность, что он подъезжает к обыкновенному супермаркету. Жан Клод Биппо, которого звали все просто Биппо, второй пилот авиалайнера, как всегда запаздывал. Он был сух телом, мускулист и подвижен. Обладая импульсивным темпераментом, никогда не ходил обычном шагом. Это было нечто среднее – полубег-полушаг. Тем не менее, на все свои свидания, на службу и деловые встречи он неизменно прибегал позднее положенного. Почему так получалось, не знал никто – в том числе и сам Биппо. Это превратилось в загадку, над которой он устал размышлять.
Припарковав свой светло-зеленый «порш» на стоянке, Биппо стремительно выскочил наружу и устремился к центральному входу. Пробегая по залу, прихватил у белозубого стюарта неизменный пакет для племянницы в Нью-Йорке и на ходу перекинулся парой слов с Питом – стареющим администратором, выбравшимся из офиса поразмять ноги.
По громкоговорящей связи без конца что-то объявляли, и одно за другим к зданию аэропорта подкатывали неутомимые такси. Все это, помноженное на скрип эскалаторов и звон посуды в буфете, терялось в наплывающем гуле турбин. Может, оттого и не говорили здесь обычными голосами. Люди кричали, повторяя сказанное дважды и трижды, не ленясь наклоняться к уху собеседника.
Не теряя времени, все тем же упругим шагом Биппо миновал проходную и, выйдя на летное поле, двинулся к крылатым великанам.
Через пару минут он был уже в самолете. Кид, первый пилот экипажа, сидел в кресле перед пультом и на вошедшего даже не взглянул. Шевельнувшийся в кресле штурман одарил опоздавшего странной кривоватой улыбкой и невнятно произнес:
– Мы ждали тебя позднее.
– Ты шутишь? – Биппо повернул голову и только сейчас заметил в кабине постороннего. – О! Да у нас гость!
Глаза «гостя» оценивающе скользнули по его фигуре. Биппо ответил ему тем же, сразу обратив внимание на то, что одет незнакомец более чем странно. Салат «сумбур» или что-нибудь в этом роде. Костюм для торжественных церемоний, кожаная кепка и вместо туфель какие-то тупоносые башмаки. В другое время второй пилот с удовольствием пошутил бы по поводу одеяния гостя, но сейчас Биппо не проронил ни звука.
– Он требует, чтобы мы летели в Россию, – тихо сказал
Кид.
– Террорист? – Биппо с изумлением уставился в угрюмое лицо пассажира. Еще не до конца веря в реальность происходящего, выжал из себя усмешку.
– Да нет, хуже. Он ненормальный, – Кид забарабанил пальцами по пульту.
– Ждали только тебя, – непонятно пробормотал штурман.
Ситуация позабавила Биппо. И одновременно разозлила. Это была какая-то особая – веселая злость. Весь его жизненный опыт подсказывал, что угоны самолетов происходят как-то иначе.
– А это не розыгрыш? Кид, если ты решил посмеяться…
– Нет, – глухо перебил его незнакомец. – Никто не смеется над вами, и это не розыгрыш. Вашему экипажу придется доставить меня в Союз.