Дни прощаний
Шрифт:
Я закрываю ноутбук, не прочитав сообщение от бабушки, встаю из-за стола и принимаюсь расхаживать по комнате. А потом зачем-то задергиваю шторы. Я чувствую себя обнаженным и уязвимым.
Однако ни в одной из статей об аварии не называлось мое имя. А на этой странице оно упоминается. Теперь любой будущий работодатель, любое учебное заведение, решив погуглить информацию обо мне, непременно наткнутся на эту страницу. Если, конечно, я не попаду в тюрьму и у меня в будущем появятся
Но, думаю, какая-то часть меня надеется, что в один прекрасный день меня перестанут винить в смерти друзей.
Какая наивность.
Глава 19
– Почему ты так рано уезжаешь? Ведь занятия начинаются только в понедельник, – спрашиваю я.
Мы стоим на крыльце. Машина, припаркованная на подъездной дорожке, доверху забита вещами, подвеска провисает под их тяжестью.
– О, это было бы очень весело. Мне пришлось бы вставать в три утра в понедельник, чтобы успеть заселиться в общежитие, а затем мчаться на органическую химию, – иронизирует Джорджия.
– Я не это имел в виду. Ты могла бы уехать в воскресенье. Сегодня ведь только пятница.
– Ты же не в последний раз меня видишь. Я приеду в октябре, чтобы сходить на концерт Диэрли.
– Давай сегодня проведем время вместе. Уедешь завтра.
– Мне правда надо устроиться в общежитии.
– Тебе просто хочется повеселиться на вечеринке с друзьями, вот в чем дело, – ворчу я.
Джорджия подается вперед и подносит ладонь к уху.
– Что-что? Я не расслышала. Чего мне хочется? Неужели ты сказал, что мне хочется засунуть палец тебе в ухо? – Она смачно облизывает розовый палец. А затем тянется к моему уху.
– Джорджия, нет. Перестань. Не будь идиоткой. – Я хватаю ее за запястье.
Она хихикает и тут же, облизав другой палец, тянется ко второму моему уху. Я хватаю ее за другое запястье. Она выворачивается из моей хватки и тычет мне в ухо, но ее палец скользит по моей щеке, не достигнув цели. В отличие от меня она двинута на пилатесе, поэтому мне сложно с ней справиться.
– Джорджия, хватит. Перестань. – Моя рука дрожит от натуги, пока я из последних сил пытаюсь отвести ее палец от своего уха.
– Ладно, ладно. Мир? – Ее щеки раскраснелись. Ей ужасно весело.
– Ладно, мир. – Я отпускаю ее руки, уже предчувствуя, что совершил ошибку.
Мы расходимся в стороны, настороженно глядя друг на друга. А затем, не успеваю я даже руку поднять, она, словно стремительно атакующая кобра, выбрасывает вперед руку, и влажный от слюны палец ее левой руки оказывается у меня в ухе.
Я столбенею. Я настолько расстроен, что даже не пытаюсь оттолкнуть ее руку. Крайне неловко долго смотреть в глаза тому, кто засунул тебе в ухо свой слюнявый палец.
Она вытаскивает палец.
– У тебя все будет
– Правда? – Мне хочется ей верить, но пока получается с трудом.
– Ты будешь ходить к доктору Мендесу. Это очень серьезно. Станешь принимать лекарство. Это важно. И у тебя есть Джесмин, которая, похоже, просто классная.
Джесмин приходила на прощальное барбекю, которое мы вчера устроили в честь отъезда Джорджии.
– Она классная, – ответил я.
– Только смотри, не испорть все.
Мое сердце сжимается от чувства вины.
– Мы просто друзья.
– Обещаешь, что не перестанешь ходить к доктору Мендесу, даже если сразу не наступит улучшение?
– Да.
– Ты можешь звонить мне и писать в любое время, когда захочется поговорить.
– Да.
– Постараешься стать хоть чуточку откровеннее с мамой и папой?
– Постараюсь.
– Мое предложение надрать задницу Адейр остается в силе.
– Я знаю. Но нам с тобой нечего делать в тюрьме.
– Карвер! Прошу тебя, будь осторожен. Ничего не давай судье Эдвардсу. И не рассказывай чего не следует.
– Ладно.
– Иди сюда, обними меня.
Я закрываю уши и шагаю в ее распахнутые для объятия руки. И только тогда обнимаю ее в ответ.
– Не так уж много близких людей у меня осталось. – Я пытаюсь сказать это шутливым тоном, но это у меня получается не очень.
– Держись. – Джорджия садится в машину, машет мне и уезжает.
Я машу ей вслед, чувствуя, что в моей жизни снова образовалась пустота.
Я почти утратил остатки самообладания. Мои руки трясутся, когда я набираю номер Наны Бетси.
– Блэйд! – восклицает она радостным голосом. – Как поживаешь?
– Хорошо. А вы?
– А я кое-как. Бывают дни, когда все неплохо, а порой хуже некуда.
– Понимаю. Знаете… я звоню, потому что подумал, что нам следует устроить день прощания с Блейком, как вы и предлагали. Я пока не знаю, как мы это сделаем, но хочу попробовать.
На другом конце линии повисает пауза.
– Что ж, это чудесно. Думаю, мы станем действовать по обстоятельствам, правильно?
– Думаю, мы сможем воздать должное Блейку.
Она смеется.
– Как насчет следующей субботы?
– Отлично.
– Тогда мы начнем с утра пораньше и продолжим до самого вечера. Это будет настоящий последний день с Блейком.
– Хорошо.
– Для меня это многое значит. И это много значило бы и для Блейка.
– Надеюсь.
Мы заканчиваем разговор, и я какое-то время сижу на постели, прислушиваясь к собственному дыханию и думая о том, во что ввязался. По силам ли мне будет раз и навсегда распрощаться с другом? И заслуживаю ли я облегчения, которое это могло бы мне принести?