До предела

Иванович Джанет

— Эй, я её знаю, — сказала Лула. — Ещё когда я была шлюхой. Она работала на углу напротив меня. Если она живёт в три А, можешь спорить, что с ней там ещё восемь человек. Она паршивая старая наркоманка, делает что угодно ради новой дозы.

— Сколько ей лет?

— Моего возраста, — сказала Лула. — Я не скажу, сколько мне лет, но двадцать с чем-то.

Мы поднялись на площадку второго этажа, освещённую голой двадцативаттной лампочкой, свисающей с потолка на шнуре, а затем пошли на третий этаж, который явно раньше

был чердаком. Площадка третьего этажа была маленькой и тёмной и пахла гнилью. Там было две двери. Кто-то нацарапал 3A и 3B на дверях чёрным маркером.

Мы постучали в 3B. Нет ответа. Я попробовала дверь. Заперто.

— Хм, — сказала Лула. — Выглядит хлипко. Жаль, что тебе нельзя ничего ломать. Спорю, навалюсь — и она упадёт.

Вполне вероятно. Лула не была маленькой женщиной. Я повернулась и постучала в 3A. Во второй раз я постучала громче, дверь открылась, и Сонджи выглянула на нас. Она была мертвенно-бледной, с воспаленными глазами и жёлтыми соломенными волосами. Она была тощей как щепка, и я бы дала ей скорее пятьдесят, чем двадцать. Нелегко быть наркоманкой-шлюхой.

Сонджи уставилась на Лулу, узнавание пробивалось сквозь наркотический туман.— Подруга, — сказала Лула. — Ты выглядишь дерьмово.

— О да, — сказала Сонджи ровным голосом, с тусклыми глазами. — Теперь я вспомнила. Лула. Как дела, ты, большая страшная шлюха.

— Я больше не шлюха, — сказала Лула. — Я работаю на поручителя под залог, и мы ищем тощего маленького индийца. Его зовут Сэмюэль Сингх, и он может знать Хауи.

— Хауи?

— Парень напротив тебя.

Я показала Сонджи фотографию Сингха.— Не знаю, — сказала она. — Эти парни все на одно лицо для меня.

— Кто-нибудь живёт там, кроме Хауи? — спросила я её.

— Насколько я знаю, нет. Судя по всему, Хауи не особо общительный. Может, Сингх заходил однажды... или кто-то похожий на него. Не думаю, что там живёт кто-то кроме Хауи. Но чёрт, откуда мне знать?

Я дала Сонджи свою визитку и двадцатку.— Позвони мне, если увидишь Сингха.

Сонджи исчезла за закрытой дверью, и мы с Лулой поплелись вниз по лестнице. Мы вышли на улицу, обошли здание и посмотрели на единственное окно Хауи на заднем дворе.

— Это могла бы быть я, — сказала Лула. — У меня всё ещё болит после того, что сделал со мной тот маньяк Рамирес, но оказалось, что это была услуга. Он заставил меня перестать быть шлюхой. Когда я вышла из больницы, я знала, что должна изменить свою жизнь. У Господа свои методы.

Бенито Рамирес был безумным боксёром, который любил причинять боль. Он избил Лулу до полусмерти и привязал её к моей пожарной лестнице. Я нашла её тело, окровавленное и избитое. Рамирес хотел, чтобы избиение послужило уроком для Лулы и для меня. Я думала, что быть так жестоко избитой — это довольно суровый тревожный звоночек.

— Так что ты думаешь? — спросила Лула. — Думаешь, Сингх может прятаться там наверху?

Возможно.

Но вряд ли. Сингх мог искать Хауи по миллиону причин. И вообще, я даже не была уверена, что у меня тот самый парень. Вокруг полно «Макдональдсов». Может, Сингх звонил в «Макдональдс» в Гонконге — откуда мне знать? Я высматривала серую Sentra, но она не появлялась. Могла быть в соседнем гараже. А могла быть в Мексике.

Ржавая пожарная лестница ненадежно цеплялась за заднюю часть здания. Лестница была опущена и висела всего в нескольких дюймах от земли.

— Я могла бы подняться по пожарной лестнице, — сказала я. — Тогда я смогла бы заглянуть в окно.

— Теперь ты спятила. Эта штука вот-вот развалится. Ни за что я не полезу на этот ржавый хлам.

Я схватилась за перила и потянула. Перила держались крепко.— Она лучше, чем выглядит, — сказала я. — Меня она выдержит.

— Может быть. Но меня она точно, чёрт возьми, не выдержит.

В любом случае, идти нужно было только одной из нас. Я поднимусь и спущусь за пару минут. И я смогу увидеть, есть ли там какие-нибудь признаки Сингха или собаки.

— Тебе всё равно нужно оставаться на земле и стоять на шухере, — сказала я Луле.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Я перебирала руками перекладины лестницы и подтянулась на первый уровень. Поднялась по второй лестнице, встала на площадке третьего этажа и заглянула в окно Хауи.

Хауи жил прямо под крышей. Там, где должен был быть потолок, виднелись стропила, а на полу лежал обшарпанный линолеум. У Хауи был диван — продавленный и выцветший, но по-своему уютный.

У него был маленький телевизор, карточный столик и два металлических складных стула. Этим и ограничивалась его мебель. На дальней стене висела раковина. Рядом с ней стоял низкий холодильник.

Над холодильником были две деревянные полки. На одной Хауи расставил две тарелки, две миски и две кружки. На другой стояли приправы, пара коробок хлопьев, банка арахисового масла и пакет чипсов.

Если подумать, это ведь всё, что нужно человеку, правда? Телевизор и пакет чипсов.

Я видела входную дверь и проём, ведущий в другую комнату, но саму вторую комнату было не разглядеть. Спальня, очевидно. Я попробовала открыть окно, но оно было либо заперто, либо присохло от краски.

— Спускаюсь, — сказала я Луле. — На кухонной полке собачьих галет нет.

Я поставила ногу на лестницу, и та рассыпалась дождём ржавых хлопьев и кусков ломаного металла. Куски металла рухнули на площадку второго этажа, вся конструкция отошла от стены здания, и скорее со вздохом, чем со скрежетом, нижняя половина пожарной лестницы приземлилась на землю перед Лулой.

— Хм, — сказала Лула.

Я посмотрела вниз. Прыгать — слишком высоко. Единственный путь с площадки лежал через квартиру Хауи.