До предела
Шрифт:
— Постарайся не двигаться, — сказал Рейнджер Клуну.
— Я подойду поближе посмотреть. Мы все последовали за Рейнджером, наблюдая из коридора, пока Рейнджер зашёл в кабинет.
— Думаю, это муляж, — сказал Рейнджер.
— Но я не эксперт.
Он достал карманный нож и срезал скотч с лодыжек Клуна. Он разрезал скотч, связывающий Клуна с креслом.
— Я не собираюсь трогать устройство, которое у тебя на груди, — сказал Рейнджер.
— Оставайся здесь в кресле, пока не приедет полиция с сапёрной командой. Рация Рейнджера пискнула. Это был Кэл.
— Вы должны это увидеть, —
— Думаю, я нашёл второго заложника. Я в столовой.
Мы оставили Джуниора с Клуном и последовали по коридору к столовой. Кэл стоял, упершись руками в бока, улыбаясь Луле. Она раскачивалась, как гигантская пиньята, на верёвке, прикреплённой к потолочному вентилятору. Она всё ещё была в ядовито-зелёном топе и жёлтых эластичных штанах, а её ноги месили воздух примерно в пяти метрах от земли. Её руки были примотаны скотчем к бокам, и у неё был скотч через рот. Толстая верёвка была обмотана вокруг скотча на её теле и продета через него, а затем обмотана вокруг вентилятора. У неё были маленькие глаза атакующего быка, она издавала сердитые звуки "ммммрф ммрфф" под скотчем и дрыгала ногами. Штукатурная пыль сыпалась на неё с крепления потолочного светильника. Лицо Рейнджера расплылось в улыбке.
— Я люблю свою работу, — сказал он.
— Должно быть, он поднял её туда погрузчиком, — сказал Кэл.
— Один припаркован в коридоре. Хочешь, чтобы я пригнал его сюда?
— Не нужно, — сказал Рейнджер, задвигая стол под Лулу, забираясь на стол. Её ноги всё ещё болтались в воздухе, и она всё ещё лягалась.
— Если ты пнёшь меня, я оставлю тебя здесь, — сказал Рейнджер.
— Хммф, — сказала Лула под скотчем. Рейнджер работал над верёвкой своим ножом, верёвка поддалась, и Лула упала на стол. Кэл потянулся, чтобы поддержать её, и они оба рухнули на пол. Я сорвала скотч со рта Лулы, и Рейнджер срезал скотч, связывающий её руки.
— Меня одурманили!
— сказала Лула.
— Ты можешь в это поверить? Я выносила мусор, и он выстрелил в меня дротиком в зад. Этот маленький засранец, Клайд. А очнулась — уже качаюсь под потолком. Я вне себя. У меня шок. Я не знала, что и думать. Я видела всякое извращённое дерьмо, когда была проституткой, но я никогда ничего такого не делала.
Она огляделась, дико вращая глазами.
— Мне нужно что-нибудь поесть. Тут без еды не обойтись. Она заметила торговый автомат и бросилась через комнату.
— Мне нужны деньги. Мне нужны четвертаки или доллары, или что-нибудь. О Боже, у них тут есть твинки. Мне отчаянно нужен твинки.
— А как же диета супермоделей?
— спросила я Лулу.
— К чёрту это. Я ненавижу этих костлявых супермоделей. Не знаю, о чём я думала. Лула трясла торговый автомат.
— У кого-нибудь есть молоток?
— спросила она.
— Помогите мне кто-нибудь. Рейнджер засунул доллар в автомат, и Лула нажала кнопку.
— Привет, твинки, — сказала она.
— Я возвращаюсь домой. Лула вернулась!
Было далеко за полночь, когда мы с Морелли вернулись к нему домой. Морелли затащил меня наверх по лестнице, стащил с меня одежду и засунул меня в душ. На мне везде была краска. Жёлтая, красная, синяя.
— Ты катастрофа, — сказал Морелли, стоя в стороне
— Из волос отмывается?
— Из волос отмылось, но мне кажется, у тебя может остаться постоянное синее пятно на задней части шеи. Ты не поверишь, — сказал Морелли.
— Но я слишком устал для секса. Я измотан. Мне нет и сорока, а ты превратила меня в развалину. Я стою здесь, смотрю на тебя голую в душе, и ничего не происходит. Мыло выскользнуло из моих пальцев, я наклонилась, чтобы его поднять, и Морелли передумал насчёт развалины.
— Подвинься, — сказал Морелли, стаскивая с себя одежду.
— Я вижу, тебе тут нужна помощь.
Я проснулась с отличным самочувствием. Я открыла глаза и поняла, что всё кончилось. Больше никаких красных роз и белых гвоздик. Солнце светило. Птицы щебетали. Альберт Клун не взорвался вместе с бомбой. Морелли был рядом со мной, всё ещё спал. Жизнь была прекрасна. Ладно, я была слегка бездомной, и у меня было синее пятно на задней части шеи. Рейнджер по-прежнему разгуливал на воле и собирался расквитаться за историю с Апусенджей, но до этого было далеко. Могло быть и хуже. В конце концов, я получу свою квартиру обратно. А пока я была с Морелли. Кто знает, может, я просто останусь здесь. Хотя опять же... Зазвонил дверной звонок. Я приподнялась на локте и посмотрела на прикроватные часы. Восемь тридцать. Джо приложил руки к лицу и застонал.
— Это был дверной звонок? Я встала с кровати и подошла к окну. Мама Джо и бабуля Белла стояли на крыльце. Они подняли взгляд на меня и улыбнулись. Чёрт.
— Это твоя мама и Белла, — сказала я.
— Тебе лучше пойти посмотреть, что им нужно.
— Я не могу пойти, — сказал Джо.
— Моя мама упала бы с крыльца, если бы увидела меня таким.
Я заглянула под простыню. Он был прав. Его мама упала бы с крыльца.
— Отлично!
— сказала я, закатывая глаза.
— Я пойду. Но тебе лучше плеснуть на себя холодной воды и спуститься вниз и спасти меня. Я завернулась в халат и провела рукой по волосам, спускаясь по лестнице. Я открыла дверь и попыталась изо всех сил улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой.
— Пирог к кофе, — сказала мама Джо, протягивая мне пакет из пекарни.
— Свежеиспечённый сегодня. И у Беллы есть кое-что, что она хочет тебе сказать. Мама Джо толкнула Беллу локтем.
— Это насчёт видения, — сказала Белла.
— Я ошиблась насчёт мёртвой белокурой жены и младенцев. Это был не Джозеф в видении. Это был Бобби Барталуччи.
— Какое облегчение, — сказала я.
— Но бедная миссис Барталуччи.
— Я могла ошибиться и насчёт мёртвой части, — сказала Белла.
— Может, она просто спала.
Я услышала Морелли на лестнице позади меня. Почувствовала, как его рука легла мне на плечо.
— Доброе утро, — сказал он своей маме и бабушке.
— И ещё кое-что, — сказала мне Белла.
— Это насчёт твоей машины. Её взорвут. Кабум. От неё ничего не останется, но не волнуйся, тебя в ней не будет. У меня было видение. Белла и мама Джо уехали, а мы с Джо стояли в открытой двери, глядя на мою машину.
— Будет чего ждать, — сказал Джо. А потом он поцеловал меня и отнёс пакет из пекарни на кухню.