Добрый 2
Шрифт:
— Ты, кажется, замёл эту тему в какой-то там угол, — напомнил Великий. — Вот и не выметай обратно.
— Хорошо, — легко согласился я. — Так расскажешь или будешь увиливать?
— Долгая история.
— А поведай-ка мне, куда ты торопишься? Может, и я с тобой торопиться буду. Пока у меня перспективы на ближайшую вечность — это нажирать бока и сажать печень. У тебя, кстати, тоже.
— Вот как ты думаешь, — начал вождь после продолжительной паузы, — всем в нашем мире нравится, что здесь правят бабы?
— Ну, я не сексист. И если честно, мне глубоко наплевать, кто кем правит.
Если Великий вождь и не понял про сексизм, то вида не показал. Хотя кто его знает, как ему растолковал тот переводчик, которые перетолмачивал словечки моего мира на здешний язык. И наоборот.
— А вот многим в этом мире не наплевать, — продолжил Великий. — Тебе уже рассказывали истории прихода баб к власти?
— Угу, — поддакнул я.
— Так вот, это всё происходило настолько давно, что многие начали сомневаться в кровавости тех времён. И тут немаловажную роль играют гургуты.
— Какую?
— Пугающую. Вот посмотрите: у гургутов правят мужики. И они самые жестокие, кровожадные и беспощадные особи этого мира.
— Встретишь гургута — убей его! Или он убьёт тебя, — повторил я недавние слова вождя.
— Именно так, — согласился вождь и отхлебнул из кувшина. — А вот теперь представь, что две будущие правительницы спрятались именно у гургутов. Пожили там. И вернулись живыми, здоровыми и счастливыми. Плюс братья Хлои немало расскажут о времени своего пребывания в гургутском племени. И что получается? Что гургуты — милые парни! А власть мужчин вовсе не означает беспрестанную резню всех и вся.
— И это пошатнёт все устои матриархата, — наконец въехал я.
— А ещё мы договорились с девчонками, что, когда они придут к власти, мы заключим перемирие и провозгласим сближение наших народов. Начнём с торговли, а дальше потянется и всё остальное.
— И поэтому они решили убить своих дочерей.
— Нет, поэтому они решили убрать меня, — возразил Великий вождь. — Не будет меня, Хлою с Марой изгонят из племени.
— А ещё лучше убьют свои же, а свалят на вас.
— Да что же ты такой кровожадный-то? В вашем мире все такие?
— В моём мире это детские шалости. И лучше тебе не знать, что творится в моём мире.
— Так вот почему тебя тоже закинули сюда, — догадался вождь.
— А вот мне это совсем не понятно, — не согласился я с Великим. — Или у вас какое-то извращённое восприятия и моём мире, и о его жителях?
— Нет у меня никакого восприятия, — отмахнулся вождь. — А вот у Лои есть. Она жила в твоём мире, и не зря она тебя изолировала.
— Тогда сразу убила бы.
— Да что ж ты такой кровожадный?!
— На самом деле я пацифист до мозга костей. Но обстоятельства заставляют меня пересмотреть доктрину моего отношение к этой троице.
— Давай выпьем, — вздохнул Великий. Видимо, переводчик сломался на пацифизме, а добила его доктрина, и он послал всех лесом.
— Ну, сегодня давай, — согласился я. — Но завтра будем думать на трезвую голову.
***
Завтрашнее утро выдалось таким, что я невольно вспомнил худшие времена своей запойной жизни. Для тех, кто хоть раз умирал
С трудом приподняв голову, чтобы поискать хоть каплю влаги в пределах досягаемости, я с большим усилием подавил невольный стон, чуть не вырвавшийся из моей груди. Организм отказывался функционировать хоть как-то и желал сдохнуть, чтобы избавить себя от мучений.
До моих ушей донёсся стон Великого вождя. Он себя не сдерживал,и страдал открыто, ни от кого не таясь.
— А ещё воин, — прошипел я, с трудом переворачиваясь на четыре конечности.
— Если выживу — прибью, — пообещал Великий, то ли мне, то ли тем, кто нас сюда закинул и напоил этим суррогатом.
Четыре конечности дались не сразу. Пару раз руки предательски подгибались, и я втыкался лицом в данную планету. О том, чтобы встать на две задние конечности, не было не то что речи, даже мысли отказывались течь в этом направлении.
Шатаясь как при девятибалльном шторме, я героически добрался до огромного валуна, за которым вчера мы брали еду и выпивку.
Теперь уже и мой организм не смог сдержать стон.
Еды было море!
Но ни грамма жидкости!
Даже вина, которого вчера было немереное количество и в котором можно было купаться, утопиться, и напоить пол-Китая, сегодня не было ни грамма. И нужно ли говорить, что вчера мы выпили всё.
— Русские же не оставляют всё зло на завтра, — пробурчал мне на ухо Великий вождь, неслышно присоединившийся ко мне. — Как бы сейчас кувшинчик зла пригодился. Хотя бы и на двоих.
Спорить с Великим было по меньшей мере неразумно. Он был прав на сто процентов. Даже на сто пятьдесят. А если подумать, то и на всю тысячу.
— Предложения есть? — спросил я Великого, с трудом посмотрев на него снизу вверх. Хотя он тоже передвигался на четырёх, но в силу длины конечностей был заметно выше.
— Там есть родник, — мотнул головой Великий и рухнул на землю, поддавшись силе инерции.
— Где? — переспросил я.
— Там, — рука вождя указала направление.
— Я тебя не дотащу, — честно признался я.
— Себя дотащи, — посоветовал мне вождь и отключился.
— Да, хорошо, что я вам рецепт самогона не принёс, — похвалил я себя и практически ползком двинулся к роднику.
В этом мире родник тоже не подкачал и не опозорил своего гордого названия. Он был искрящимся, манящим, с ледяной и безумно вкусной водой. Да что там водой. Он был наполнен влагой под гордым названием Сама Жизнь. Кое-как доползя до этой «жизни», я тупо уронил голову в воду и стал неистово пить, даже не переводя дыхание. Удобно, когда твой организм функционирует в воде. С похмелья самое то. Не нужно отвлекаться, чтобы перевести дыхание. Можно пить, пить и пить. Но как оказалось, и этому бесконечному «пить» есть предел. И предел этот — границы тебя. Невозможно вместить в себя больше, чем ты есть на самом деле. Даже изрядно подрастянувшись в некоторых местах. С сожалением осознав, что в меня больше не влезет ни капли, я вытащил из воды голову и, перевалившись на спину, открыл глаза.